Милов Л.В. Великорусский пахарь и особенности российского исторического процесса.


Часть первая. Великорусский пахарь в XVIII столетии


Очерк восьмой

"ОГОРОДЫ В ГОРОДЕ" —
ПАРАДОКСЫ РУССКОГО
ОГОРОДНИЧЕСТВА И САДОВОДСТВА

 

 

Огородничество в России претерпело далеко не простой путь развития. Яв­ляясь, на первый взгляд, такой же отраслью крестьянского хозяйства, как и полевое земледелие, оно тем не менее занимало в крестьянской деятельности отнюдь не ведущее место. Поскольку главные затраты труда русского кре­стьянина поглощало полеводство с его весьма напряженным циклом разно­образных и трудоемких работ весенне-летне-осенней поры, то овощеводство в деревне оставалось лишь, как правило, занятием женщин и детей.

Однако в XVIII в. (особенно во второй его половине) в развитии ого­родничества происходит существенный перелом. В ряде местностей овоще­водство поднимается на качественно иной уровень, превращаясь в торговое земледелие с высокой интенсификацией труда. Вместе с тем подобный про­цесс, как правило, характерен не для деревни, а для провинциального рус­ского города. Корни подобного развития города уходят вглубь веков, ибо еще в начале XVII в. в Ростове Великом огородничеством занимался очень большой процент горожан. Во второй половине XVIII в. при весьма суще­ственном росте промыслового отхода, форсированном развитии водных кана­лов и речного судоходства, появлении многочисленных фабрик и заводов в овощеводстве происходит качественный скачок: оно становится (как и садо­водство) городским занятием с высокой интенсификацией труда, что крестьянину было просто не под силу. Достаточно сказать, что, в частности, в имениях Тизенгаузена в литовских пределах Польши во второй половине XVIII в. расход труда на один морг (около 0,5 дес.) огорода овощей был равен 9 коне-дням и 199 человеко-дням. Это значит, что даже на крестьян­ский огород в 15—20 соток необходимо было от 60 до 80 человеко-дней. Взять же их было неоткуда.

Крестьянские огороды были, как правило, очень небольшими. В север­ной половине Тульской губ. "во многих местах в огороде не более 10—15 грядок", в Галицкой провинции "огороды малы". Василий Приклонский сообщает, что в Кашинском уезде Тверской губ. каждого овоща "в огороде не в большом количестве". В Переяславль-Залесской провинции в огоро­дах также "всего по самому малому числу" и т, д. В Ярославской губернии "огородные овощи сеются единственно для собственного домашнего употребления" (кроме Романовского и Ростовского уездов).

В свою очередь, минимальный размер огородов до предела сужал инте­ресы крестьянина в овощеводстве, ограничивая ассортимент овощных куль­тур лишь немногими, наиболее важными в хозяйстве. Почти повсеместно в крестьянских огородах были морковь, свекла, репа, огурцы, иногда кочан­ная, но больше "серая" (листовая) капуста. А.Т. Болотов — автор "Дере­венского зеркала", этой своеобразной экономической энциклопедии для кре­стьян — советовал "для перемены в естве (еде, — Л. М.) и приправы" (для вкуса, — Л. М.) сажать лук, чеснок, горох, бобы простые и турецкие (фасоль), брюкву земляную и "сверхземляную", т.е. кольраби, разные сорта капусты, а также петрушку, пастернак, кервель и др. Разумеется, некото­рые из этих овощей и трав встречались и в крестьянских огородах, но, ви­димо, довольно редко.

Сравнительно небольшой выбор культур для крестьянских огородов был следствием влияния и климата, и почвы. В частности, считалось, что мор­ковь любит теплую почву, особенно рыхлую и хорошо упаханную. Удобряли землю под морковь обычно за год до сева. Чтобы семена моркови не слипа­лись между собой (поскольку они "мохнатые") — их перетирали руками. Сеять считали нужным в тихий день. Когда всходы выбрасывали четыре лис­точка, гряду прореживали специальными граблями. При прополках следили, чтобы ростки были с интервалами между собой не менее 3-х вершков (св. 9 см). Недель через пять при очередной прополке уже все ростки должны были быть по одному в гнезде. Обычно в России было три срока сева моркови: рано весной, в конце июня и последний, предзимний сев в конце августа. В этом слу­чае морковь оставляли в земле на зиму, срезая пожелтевшую ботву и хорошо укрывая гряды соломой. Предзимний сев давал корнеплоды уже весной, ранний весенний сев — к середине лета, а июньский — к осени.

Свекла хорошо росла лишь на щедро, также за год до сева, удобренной навозом, тщательно вспаханной, а затем еще и глубоко перекопанной земле. Обычный срок сева — начало и середина мая. Всходы появлялись через четыре недели. Тогда свеклу прореживали, и начиналась периодическая про­полка. По мере роста ботвы свеклу окучивали.

В Архангельской губ. выбор овощных культур был очень скромен. Морковь и капуста росли лишь в некоторых окологородных волостях. По левую сторону Двины сажали (вероятно, в городах) морковь, лук, чеснок, красную, белую и "обыкновенную" "серую" (листовую) капусту, а также пастернак и некоторые поваренные травы, интродуцированные здесь ростов­скими огородниками-отходниками. В Холмогорском у. капуста, свекла, морковь и лук росли лишь "местами". Бобы, горох, а также сельдерей и петрушка вырастали "не ежегодно". Хмель рос "в очень редких местах". В Мезенском, Шенкурском и Онежском у. на огородах были лишь капус­та, редька и репа, причем капуста родилась "не везде". В Холмогорском у. репа и редька росли лишь на полях возле лесов, а также "на песках, покрытых илом".

В Вологодской губ. серый полевой горох, полевые и огородные бобы росли только по левую сторону р. Двины, да и то при этом давали толстую шелуху и "весьма мелкие плоды". В северной части губернии сажали лук, картофель, редьку и хрен. Остальные овощи сеяли лишь местами. Капуста здесь хотя и выспевала, но не давала семян, как не давали их репа, редька и брюква. За семенами ездили в Ярославль.

В так называемой Ингерманландии, под Петербургом и Нарвой русские крестьяне сажали на огородах в основном репу и капусту, а кроме них: огурцы, лук, морковь и свеклу. "Наибольшее старание" крестьяне проявляли в отношении репы и капусты. В Олонецком наместничестве огородных овощей в 80-х годах XVIII в. "сеют и сажают весьма мало". "Самая капус­та и огурцы почитаются" "некоторою редкостью", "ретька и бобы в малом количестве родятся, а в Повенце их нет совсем". Правда, в 60-х годах на юге Олонецкой провинции и по реке Свирь каждый крестьянин сажал репу и капусту, а также в городах сеяли морковь и редьку. Однако, в пределах всего наместничества "морковь и свекла и другие огородные овощи и зелень совсем почти не произрастает". Во всех, за редким исключением, уездах Тверской губернии взращивали, хотя и "посредственно", капусту, свеклу, морковь, редьку, лук и чеснок. Правда, в Краснохолмском, Калязинском, Корчевском, Весьегонском, Вышневолоцком, Осташковском, Зубцовском, Старицком уездах сажали репу не только в огородах, но часто на полях и росчистях. В Весьегонском уезде не сеяли огурцы, а чеснок был редкостью, в Осташковском у. его не имели и не ели. Редкостью были огурцы и в Калязннском у., не все сажали огурцы в Ржевском и Корчевском, Осташ­ковском уездах. Зато хорошо родились огурцы в Кашинском и Красно­холмском уездах, а в Старицком у. они росли "посредственно". В Вышне­волоцком уезде картофель сажали не только "некоторые помещики", как в большинстве уездов, но и крестьяне, а в Весьегонском у. его сажали "мно­гие крестьяне".

Очень хорошие урожаи капусты, огурцов, свеклы, моркови, репы, лука, чеснока отмечены по Московской губернии. В Верейском у. крестьяне, как правило, продавали огородные овощи, а более "урожались "лук и чеснок". "Огороденные" "произрастения" продавали и жители г. Бронницы. В Переяславской провинции в огородах крестьян также были капуста, мор­ковь, репа, свекла, огурцы и "прочее, что кому потребно". В Галицкой провинции на крестьянских огородах сажали капусту, репу, морковь, огур­цы, лук и чеснок".

Из этого сравнительно небольшого обзора вполне очевидно, что в не­черноземных регионах ведущими культурами крестьянских огородов были в первую очередь репа и капуста, а ведь это, включая сюда еще и редьку, — "обыкновенная пища русского мужика средней полосы России". Репа бы­ла особенно популярна в Северо-Западном и Северном регионах. Например, в Архангельске (как в городе, так и в уезде) отмечалось на огородах и в полях "изобилие в репе и редьке". Во всем Нечерноземье репу чаще сеяли на полях, так как крестьянские огороды были слишком малы.

Главным местом успешного взращивания этой культуры были росчисти. Под них выбирались ровные, не низкие участки, где земля была с супесью. После первой вспашки и боронования вывозили навоз, а после периода "па­ра" снова пахали и боронили. На следующий день жгли связки хвороста ("кубыши"). Потом золу или пепел разбрасывали по земле и тотчас борони­ли. Через два-три дня была снова вспашка. Иногда пахали еще и еще, до­биваясь мелкой структуры грунта. Семена репы брались из расчета на деся­тину 17 "хлебальских ложек", смешанных с 6 четвериками земли. Сеяли из руки, как хлеб. Кое-где чистые семена брали в рот и с воздухом рассеи­вали по полю. Наиболее ценными считались семена репы желтого, а не бе­лого или красного цвета. Репа от них рождалась особенно крепкой и при хранении не вяла до Рождества (7 января). Сев был либо накануне 24 ию­ня — дня Ивана Купалы, либо несколькими днями позже его. Ранний сев давал репу, не годную для хранения в так называемых "репных ямах". Зрела репа к морозам Покрова дня. Урожаи достигали 50 четвертей (64 ц) с десятины и больше. Следовательно, в крестьянском огородничестве все-таки были такие культуры, приемы возделывания которых в XVIII в. дос­тигли весьма высокого уровня и были тщательно отработаны. Правда, это требовало огромных затрат труда. Русский крестьянин шел на эти затраты из-за пищевой ценности репы и ее скороспелости. Ведь на просторах Не­черноземья репа была "вторым хлебом".

В более южных районах происходит корректировка в наборе наиболее важных овощей. А.Т. Болотов сообщает, что в Каширском у. "репа и мор­ковь весьма редки на огородах". В Рязанской провинции наряду с капус­той и репой, морковью и огурцами, сажали также свеклу, брюкву, тыкву, редьку, дыни, "а изредка и арбузы". В Тамбовской губ. в огородах были капуста, огурцы, горох, бобы, "репа, которая по большей части сеется в по­ле, на местах, вычищенных из лесу", а также редька, лук, чеснок, "земля­ные яблоки" (то есть картофель), которые "не во всех местах разведены". "Кроме сих овощей сеются еще на полях арбузы и дыни (в южной только части, потому что в северной они не созревают), где довольное количество их родится, но вкусом и весом противу астраханских и царицынских не мо­гут сравниться". В ряде районов Воронежской губернии овощи "вышли на поля", и селяне производили их на продажу. Так, в Ливенском у. на "бах­чах" сажали не только арбузы и дыни, но и тыквы и огурцы. Много вни­мания уделяли "бакчам" в Павловском у. (арбузы, дыни, тыквы и огурцы), хотя, как и в Ливенском, в огородах здесь были обычные овощи (капуста, свекла, огурцы, лук и др.). А в Ливенском у. на огородах была "пшенич­ка", то есть кукуруза. В Беловодском уезде овощи также больше сеяли в полях, тут были арбузы, дыни, тыквы, но также и капуста, огурцы, петруш­ка и прочее.

В районе Нижнего Поволжья огурцы, морковь, редьку, репу, арбузы, дыни и другие культуры также сажали на бахчах. Чаще под бахчу отводили новь, которую поднимали плугом и рыхлили бороной. Вместе с тем бахче­вые земли подвергали более интенсивной обработке: трижды пахали и триж­ды боронили. Семена садили "со строгою расчетливостью и аккуратностью". Всходы регулярно пололи.

В Оренбургской губернии в районах Яицкого городка, Ставрополя, Уфы и других сажали капусту, огурцы, морковь, редьку, репу, тыкву и гор­чицу, которые "родятся годом не худо". В Оренбурге были лучшие для это­го края дыни, семена которых привозили из Бухары. Огурцы росли здесь длинными — на четверть аршина (ок. 18 см) и были "очень вкусны соле­ными". Лучшие арбузы росли на бахчах в районе Яицкого казачьего город­ка, в Илецком городке и на хуторах.

Из поваренных трав на крестьянских, а большей частью посадских ого­родах были укроп, тмин, сельдерей, портулак, цикорий, мелкий и "песча­ный" лук, салат и др. В огородах появлялась, а к концу века уже широко распространилась петрушка.

 

"Огороды в городе"

Слабое развитие овощеводства в сельских по­селениях сочеталось с отнюдь не самым интен­сивным развитием ремесла и промышленности во множестве небольших российских городов. В таких городках постепенно накапливался тот тип горожан, про которых канцеляристы еще в XVII в. писали: а кормятся черною работою, а кормятся черною огородною рабо­тою" и т.д. Что касается южнорусских городов, то, учрежденные лишь в XVIII в., они подчас чисто формально считались городами. Основой их бы­ло служилое население пограничных воинских формирований. Они-то и ста­ли поначалу и купцами, и мещанами. Огородничество в таких городах было прежде всего основой "продовольствования" их жителей. Однако общее развитие страны включило их в орбиту торгового огородничества. Причем го­рода стали и центром садоводства.

В городах, так же как и в уездах, в огородах сажали так называемые "простые овощи" (капусту, огурцы, свеклу, морковь, редьку и иногда лук). Так, в Костромской губ. набор именно этих овощей характерен для Костро­мы и уездных городков: Плесо, Нерехты, Кадыя, Галича, Чухломы, Солигалича, Макарьева-на-Унже и Кологрива. Во многих из них сажали горох, бобы и чеснок (Плесо, Галич, Макарьев, Кологрив, Кострома, Лух и др.). Так называемые "поваренные" или душистые травы заметным явле­нием были лишь в Костроме, Лухе, Плесо, Галиче. Пастернак и петрушка отмечены наблюдателями лишь в Кадые, салат и укроп — в Галиче и Макарьеве, а чабер и мята — в Макарьеве. Тыква отмечена в Солигаличе и Кологриве, брюква — в Солигаличе, Макарьеве и Варнавине, картофель — в Костроме и Варнавине.

В ряде уездов Костромской губернии культивировали хмель (Костром­ской, Юрьевец-Повольский, Кадыйский, Галичский и др. уезды). Культура взращивания хмеля отличалась здесь рядом особенностей.

Для хмельников в поймах р. Костромы и р. Волги выбирали сравни­тельно рыхлые земли в местах, закрытых лесом как от солнечного зноя, так и северных ветров. "На выбранных местах копают небольшие рвы, глуби­ною около аршина (св. 70 см), в которыя накладывают навозу и в начале мая месяца сажают хмель изрезанными корнями таким образом, что две штуки корня кладут друг на дружку крестообразно, а крест от креста на ар­шин". Рвы запахивают навозом и слоем земли. Всходы хмеля накрывают соломой для теплоты, а потом втыкают тычины из оголенных жердей высо­той в 2,5 сажени (около 4,5 м). Будущей весной производится проверка корней: загнившие корни удаляют, подсаживая новые и добавляя свежий на­воз. В начале сентября, когда "шишки" хмеля спеют, плети подрезают и, удалив жерди, ощипывают "шишки" ("перья"). Занимались этим главным образом государственные крестьяне.

В Нижегородской губ. также основными огородными овощами были ка­пуста, огурцы, свекла, морковь, редька (Нижний Новгород, Василь, Горба­тов, Арзамас, Лукоянов и др.). Иногда сажали горох, тыкву, репу, бобы (Ар­замас, Горбатов и др.) и. В слободе Выездной под Арзамасом было крупное производство лука, коим снабжался Нижний Новгород и округа. Крайне небольшой размер огородов отмечается в г. Семенове, жители которого "главное продовольствие" по этой причине вынуждены покупать на базарах.

Ассортимент огородных культур в Пензенской губ. почти ничем,не от­личался от Нижегородской губ. Капусту, огурцы, свеклу, морковь, редьку и лук сажали в Саранске, Нижнем Ломове, Керенске, Наровчатом, Троицке, Инсарах, Мокшане и др. городах". Бобы отмечены по Троицку и Мокшану, горох — в Саранске и Троицке, репа — в Мокшане, Шешкееве и Городище. В г. Чембар кроме огурцов и капусты "более ничего" не сажа­ли, т.е. возможно, что здесь мы встречаемся с узкой специализацией, видимо, для производства на рынок. В огородах г. Пензы среди овощей особо выде­лены простые и длинные огурцы, капуста "ординарная и других родов".

В более южных районах, в частности в Воронежской губ., в ассорти­менте обычных огородных культур появляются дополнительно тыква, дыни, арбузы (г. Бирюч, Валуйки, Беловодск и др.). Арбузы и дыни в некото­рых районах сеяли на полях (г. Валуйки, Беловодск). В Воронежской губ. широко распространены были петрушка и пастернак (Купянск, Бирюч, Задонск и др.). В Коротояке в огородах сажали фасоль и "турецкую пше­ничку" (так в XVIII в. называли кукурузу). В Задонске сеяли "рускую горчицу" и анис.

В некоторых городах Урала в конце XVIII в. наблюдалось сравнитель­но большое разнообразие огородных культур. Практически повсеместно са­жали капусту и морковь (Пермь, Екатеринбург, Ирбит, Оха, Оса, Соли­камск, Камышлов). В большой части городов сеялась репа (Екатеринбург, Пермь, Ирбит, Соликамск), редька (Екатеринбург, Пермь, Соликамск, Ир­бит, Оханск, Оса), горох (Пермь, Соликамск, Ирбит, Чердынь, Камышлов), бобы (Пермь, Ирбит, Соликамск, Оха, Чердынь, Камышлов, а Оса — лишь "малая часть"). Лук сеяли во многих уральских городах: в Екатерин­бурге — лук репчатый и лук-"батун", а просто "лук" — в Перми, Ирбите, Соликамске, Оханске, Осе и Камышлове. Свекла отмечена наблюдателем лишь в Оханске, Осе и Камышлове, бобы — в Перми, Соликамске, Ирби­те, Оханске, Чердыни и Камышлове. Чеснок был в Екатеринбурге и Пер­ми, тыква — в Перми, Ирбите и Камышлове, редис, брюква и "малая часть маку" — в Екатеринбурге, хрен — в Соликамске. Впрочем, наш источник, возможно, и не вполне исчерпывающий и дает право лишь на об­щее представление о характере уральского огородничества. Одно несомненно: огороды уральских городов, как правило, предназначались "для своего употреб­ления". Лишь по Екатеринбургу наблюдатели отмечают, что часть овощей отво­зят в Красноуфимск, куда овощи поступали также из Троицкой крепости.

 

Рыночное
овощеводство

В Центре России, вокруг самого крупного городского центра — Москвы, сложилась особая обстановка. Ввиду сильного развития мос­ковской промышленности и ремесла, высокой плотности городской застрой­ки московские огородники не могли удовлетворить рыночный спрос. Поэто­му в орбиту торгового огородничества были втянуты ближайшие к Москве сельские районы. Селения по рекам Москве, Клязьме и Оке изобиловали овощами. Такой тип развития уже в XVIII в. привел к отказу в ряде рай­онов от традиционного зернового производства. Во многих ближайших к Москве селениях "упражнялись в сажании огородных овощей, как то: свек­лы, моркови, редьки, луку, чесноку, огурцов, капусты и картофеля так, что во многих селениях почти все поля обращены в огороды".

Во многих городах Нечерноземья, даже промышленно развитых, овоще­водство и садоводство в XVIII столетии обрели ярко выраженный торговый характер. В Центральной России кроме собственного потребления овощи выращивались для торговли в уездах. В анкете ВЭО по Переяславской про­винции прямо отмечено, что овощи крестьяне "более по необходимости по­купают в городе". Дмитровские купцы Подмосковья "овощами торгуют в своем городе и уезде, также отправляют и в ближние города и уезды". Жители Ярославского городка Данилова развозят свои овощи по уезду. В Можайске "капусту и огурцы садят в великом количестве, которое употреб­ляется на продовольствие городских и уездных жителей". В Верее капусту и огурцы садят "для жителей городских и продажи поселянам в близлежа­щих уездах. В Волоколамске горожане выращивали капусту, огурцы, морковь, горох, свеклу, редьку и прочее "в великом количестве".

Торговый характер городского овощеводства неизбежно способствовал вы­работке рациональной агротехники и агрикультуры. В итоге сложного процесса взаимовлияния стоимостных рычагов рынка и совершенствования агрикультуры торговое овощеводство городов постепенно подчиняется специализации.

 

Промышленное
луководство

Мы уже говорили о том, что под Арзамасом, в Выездной слободе специализировались на производстве лука. В Промышленном центре России было несколько таких городов, где главным товаром был лук. Это г. Дмитров, где А.Т. Болотов отмечал "произведение великого множества репчатого луку, которым засаживались превеликие огороды". Это Верея и Боровск. В частности, в Боровске уже в 60-х годах XVIII в. "главный торг большею частию жителей — чесноком и луком, который родится лутчего рода в таком количестве, что в иные годы с лишним на 4 тыс. руб. отвозят в Москву и в близлежащие города". Верея, так сказать, соперничала с Боровском в производстве лука. В конце XVIII в. лука и чеснока здесь сеяли громадное количество — ежегодно до 10 тыс. четвертей. Под лук и чеснок пошли не только все площади городских огородов, но и обширные пространства городских выгонных земель, на которых обычно пасли скот. Верейский лук также славился "во всей России лутчим". Крупные партии его везли в Москву, Тулу, Тверь, Ржев, Торжок, Гжатск, Смоленск, Мещовск, Волхов, Орел, Козельск, в Белоруссию и Польшу. Под влиянием городского овощеводства и некоторые села Верейского уезда специализиро­вались на разведении чеснока и лука.

Наконец, в волжском Романове "садят капусту, чеснок, редьку, свеклу, морковь и лук не только для собственного расходу, но и на продажу, так что лук продается в городе и развозится водою и сухим путем ценою не ме­нее до 20 тыс. руб." Во владимирском городке Лух большинство жителей имело "пропитание... от черных огородных работ", а объектом торговли бы­ли "лук, чеснок и прочей овощь".

Сорта лука в XVIII в. были различными: лук-"сеянец", "песочный" лук, лук-"порей", репчатый лук, лук-"батун", лук-"цибуля" и т.д.

Лук-"сеянец", предназначенный на рынок, в конце XVIII — начале XIX в. сеялся на огромных участках стандартного размера: 15 сажен (св. 30 м) в длину и около 6 сажен (12 м) в ширину. На такую площадь шло 16 золотников (ок. 70 г) семян. Лук-стриженец, или "цибуля обыкновен­ная", сеялся главным образом в районах к югу от Москвы. Обыкновенная цибуля имела перья длиной около 5 вершков (до 25 см), а семянной ствол до аршина и более (св. 70 см) с резким утолщением средней части пера. У поздней цибули (яковлевской) перья были короче, но толще. Цибуля давала много продолговатых луковиц на общей белой мочке. Лук-"порей" сеяли обычно "под зиму", а в июне пересаживали на другие гряды. По цвету луковицы различались на красные и желтые.

Наиболее подробно промышленная технология производства лука рас­крыта А.Т. Болотовым описанием навыков и культуры взращивания лука в г. Боровске. "Наилучший и крупнейший да и вкуснейший, — писал ученый, — лук родится на второй год после посева... севака". "Севак" получался по­севом семян. Их предварительно готовят к севу так: "кладут в чаши, нама­чивают водою и ставят на лавки (в избе, — Л. М.), где ни жарко, ни хо­лодно. Стоят (семена, — Л. М.), пока не накленутся и не пустят ростки. Тогда (пересыпают их, — Л. М.) в сита или частые решета и в реке пере­мывают. Негодные — долой, а хорошие сушат". Вся эта процедура под­готовки к севу занимает примерно шесть дней. Подсохшие пророщенные се­мена сеют не слишком часто на хорошей земле, но более песчаной", так как на тучной земле луковички вырастают "слишком велики и негодны". Лук полют несколько раз в лето. Когда перья осенью засохнут, луковички "севака" выкапывают и сушат. Размером луковички должны быть с лесное яблоко или "в орех и мельче". "Паче, чем он мельче, тем почитается лутчим и продается дороже". Сушат "севак" на солнце, а потом в овинах. Хранят этот лук всю зиму в особых полатях из тоненьких жердочек" в черных из­бах, чтобы лук не сопрел и чтобы "как дым, так и дух проходил насквозь". На дощатых полатях этот лук загнивает. Зимой лук регулярно перебирается. Прокопченый дымом лучок называется теперь "варенцом". Именно этот лу­чок сажается для получения "крупнейшего", в диаметре до 2-х вершков (св. 8 см), "мягкотельного" вкуснейшего репчатого лука. "Варенец" сажают "по вскрытии весны" на хорошо упаханной, мягкой земле в гряды. Интервал по­садок около 36 см, невзирая на размеры той или иной луковички ("в сем случае они не жалеют земли"). Гряды должны быть с наклоном не на юг. Ле­том перья от такого лука берегут — не щиплют; гряды часто полют и, если при этом ломают стрелки, то "они луковицы почитают уже за негодные".

Готов лук, когда стрелки "развалятся и лягут на землю". От одного "севака" получают по 2—3 больших луковицы. После выкопки и обрезки лука его десять дней просушивают на солнце, а потом в овинах "на частых жердочках", поддерживая малый огонь. Так сушат шесть дней. Потом идет сортировка на 3 руки (сорта). Самый мелкий объединяют с "севаком". Крупный хранят в омшанниках на полатях из жердочек, по необходимости подсушивая жаром в горшках или малым огнем. Этот лук идет на прода­жу и называется "первак". Если "первак" очень мелок, то его сажают и по­лучают "другак". Мелочь от "другака" тоже сажают, как "севак", и получа­ют "третьяк", а потом и "четвертак". Более старого лука не бывает, так как мелкий "четвертак" идет в пищу и т.п.

Самые крупные луковицы "первака" сажают в самую лучшую землю от­дельно — из них получают семена. Стрелы такого лука достигают метровой высоты и больше. Спелые стрелы срезают, собирают в пуки и вешают головка­ми вниз "под сараем, где ветер, а под ним — рогожка, куда сыплются семена. Боровичи-луководы во второй половине XVIII в. также практиковались в своем мастерстве, уезжая огородничать в другие города и уезды. Там они "сажают лук хотя на наемной, дорогою ценою земле, но от оного получают немалую прибыль".

Таков лишь в общих чертах метод выращивания репчатого лука. Конеч­но, от А.Т. Болотова ускользнули многие нюансы. Основной из них — ка­чество приготовленной под сев земли и отбор семян, что и было, видимо, "секретом" боровичей. Тем не менее и описанные нами приемы агрикульту­ры сами по себе резко отличны от общей практики. Тот же А.Т. Болотов писал, что "у нас в деревнях не делается для посадки никакого выбора, са­жается как ни попало и нередко десятилетний и более" (по возрасту) лук. Крупные луковицы для высадки лишь разрезаются обычно на столько кус­ков, сколько вылезло ростков ("на 4 и на шестеро"). Эти куски сажали в гряду на глубину 2 вершка (св. 8 см), но очень загущенно: интервал был всего 3—4 вершка (12—16 см). Стрелки все лето обламывали, и вязали их лишь тогда, когда они начинали вянуть. Все это, а также не вполне тща­тельная прополка, вело к тому, что в итоге лук получался мелкий.

Технология выращивания чеснока была очень схожа. Товарный чеснок получался из зубчиков чеснока, высаженных на глубину 2 вершка (св. 8 см) с интервалом 2—3 вершка (8—12 см), а иногда — 4—5 вершков (16—20 см). В начале июня листья вязали в узлы. Когда в середине июля они начи­нали блекнуть и вянуть, чеснок выкапывали, вязали в пуки и хранили в теп­лом сухом месте. Обычно в головке получали 12—15 зубков.

Видимо, ценность чеснока во многом зависела от качества земли. Наи­более славился верейскнй чеснок, а также чеснок из сел Ростова Ярослав­ского, хотя в Нечерноземье чеснок был очень популярен и выращивался во многих крупных городах.

Несмотря на то, что огурцы и капуста выращивались почти в каждом крестьянском огороде, в XVIII в. намечается ряд центров товарного произ­водства этих культур.

В подмосковном городе Дмитрове — крупном центре торгового овоще­водства — помимо лука и чеснока "в рассуждении грунта и положения мес­та" были благоприятные условия для выращивания огурцов и капусты. Масштабы посадок современники оценивали как "изобилие", в итоге которо­го "знатное количество для продажи отвозилось в соседственные города и посады". Вместе с тем немалый торг дмитровские огородники производили мятой — одной из самых необходимых поваренных трав XVIII столетия.

 

Муромские огурцы

 Приокский город Муром специализировался только на огурцах. Таких центров в Нечерно­земье было очень немного: можно вспомнить и г. Ростов, хотя в нем выращивали и другие овощи и травы. Про жителей Мурома наблюдатели писали: "Всему гражданству общий промысел состоит в огуречных огородах. Огурцы у муромцев разделяются на зеленцы и семен­ники (на семена шли огурцы от первой завязи и только с округлыми конца­ми, — Л. М.). Зеленцы употребляют они для домашних расходов, а семянники попускают лежать на грядах до самой их спелости. Потом разбивая собирают семена и распродают в окрестные города и села на вес. И пуд се­мян от двух до восьми рублей продается". Муромский сорт огурцов был широко распространен. В 60-х годах XVIII в, славился огурцами и г. Вла­димир, а к концу века — г. Покров. В отличие от "муромских", "покровские" огурцы лучше годились к солению, поскольку у "муромских" была очень тонкая кожура. В Тульской губернии широкой известностью поль­зовались свои — "мясновские" огурцы.

Наиболее популярными сортами у огородников были огурцы ранние (парниковые), хотя обыкновенные огурцы открытого грунта также были очень распространены. В помещичьих и отчасти посадских огородах выра­щивали множество сортов огурцов: "простые", или "желтые", "белые", или "голландские", "длинные", или "турецкие", "скороспелые", "мохнатые", "шпанские", "змеиные" и т.п. В огородах сажали преимущественно "про­стые" и "белые" ("по состоянию климата и почвы огурцы выраживаются из белых — в зеленые, из шероховатых — в гладкие"). В парниках росли скороспелые. "Длинные" огурцы сажали и в огородах, и в парниках, прак­тиковались и так называемые "садила".

Скороспелый сорт огурцов в городах и помещичьих усадьбах сеяли в парниках иногда даже глубокой зимой. Для парника рыли специальный ров шириной в 2 аршина (св. 140 см) и глубиной в 1 аршин (св. 70 см). Ров делали с выпуклым в центре дном для стока воды. Потом по периметру рва, длина которого может быть любой, выкладывали кирпичную или ка­менную стенку до поверхности земли. Ров заполняли свежим конским наво­зом, перемешанным с соломой. Накладывали его "ровно и рыхло", слоями, плотно утаптывая каждый слой и следя, чтобы не было комьев, горок и ло­щин (ямок). И так — слой за слоем, пока навоз не выйдет на уровень земли. Потом на кирпичную стенку монтировали ящик из толстых досок высотой по ширине досок. Северный край ящика должен был быть на 6 дюймов (св. 15 см) выше южного. Ящик снаружи укрепляли брусками. А на них ставили "окончины", т.е. рамы из сухого дубового дерева без попере­чин. Рамы стеклили, готовя в раме выем. Стекла монтировали как тесовую крышу, т.е. начинали с нижнего конца рамы, и каждая последующая полос­ка стекла накладывалась на предыдущую. "Смычки" стекол и края рам за­мазывали специальной замазкой. Рамы красили масляной краской. Затем в парник закладывали землю, слой которой для огурцов, салата и редиса был не более 6 вершков (ок. 25 см). Навозная подушка сильно разогрева­лась, поэтому несколько дней (иногда и до двух недель) ждали, пока жар не сойдет и земля не станет теплой, как парное молоко. Семена огурцов, предварительно вымоченные 4 часа в воде и пророщенные в ветошке (тря­пице), сначала сажали в горшочки с легкой землей, а горшочки вкапывали в грунт. Семена на посев брали 3—4-летнего возраста. Пересадка всходов производилась несколько раз, пока, наконец, всходы не сажали в грунт пар­ника рядами с интервалом 6 вершков. У плетей защипывали ростки на третьем коленце, а у вторичных плетей — по первое коленце. Парник ре­гулярно проветривался, всходы поливали. На ночь парники накрывали рогожами. Обычно тепло от навоза в парнике шло два — три месяца. Ос­тывший парник обваливали свежим навозом.

Паровые гряды, или "садила" делали в апреле — мае так же, как пар­ники, только без ящика (или обруба). Поверх навоза клали слой хорошей земли, формируя гряду. Сеяли, когда жар сойдет (через 10—12 дней). Если после сева жар возобновлялся, то колом делали отверстия в земле и навозе, чтобы тепло быстрее выходило. На ночь гряды покрывали войлоками, тол­стыми соломенными матами или оконницами.

В России в обычные гряды на открытом грунте сеяли огурцы в три срока: в первых числах мая, в середине и конце мая. Часто сеяли в опреде­ленный срок — 21 мая. Поздние или обыкновенные огурцы сеяли в середи­не и конце мая в хорошую погоду. Многие огородники комбинировали сев огурцов с посадкой простой или цветной капусты. В ямку на глубину 2—3 см сажали 8—10 зерен, закрывали слоем земли и поливали. В хорошую погоду всходы показывались на пятый — шестой день. При формировании первых трех листиков слабейшие ростки вырывали, оставляя по 5 более крепких ро­стков. Землю постоянно рыхлили, пололи и поливали. После снятия цветной капусты гряду чистили, междурядья поднимали и снова удаляли слабейшие ростки. В конце июля появлялись первые огурцы.

В южных же краях России огурцы сеяли с 1 по 20 мая на полях. С осени на поля вывозили навоз. Весной пахали и боронили гладкими лехами, "то есть разсевая, как хлебные зерна, по гладко упаханному и выбороненно­му месту". Огуречные промышленники находили "сей способ лучшим". Степные огурцы находили широкий сбыт как свежими, так и в виде соле­ний. На засолку здесь шли огурцы только самой поздней завязи.

 

Коломенская капуста и
ростовские огородники

Во многих городских центрах наряду с огурцами важную роль играла и другая продук­ция, выращиваемая на рынок, — капуста.

Наиболее широко распространенными были очень немногие сорта: "кочанная обыкновенная", "серая листвяная" капуста были непременным овощем в кре­стьянских огородах. Белокочанная и цветная капуста чаще разводились в го­родских огородах.

В конце XVIII — начале XIX в. уже повсеместно славилась коломен­ская белокочанная капуста. Посадки ее были не только в огородах, но и в полях. Семена "большой коломенской капусты" перед севом подвергали мочке в течение трех часов, затем проращивали во влажной тряпице. Сеяли ее на "рассаднях" или хорошо унавоженных паровых грядах ("садилах") в апреле месяце. Рассаду перед пересадкой омакивали корнями в раствор из животной мочи, иловатой земли и воды. Кочны большой коломенской ка­пусты отличались величиной, а отдельные экземпляры были весом до 30 фунтов (ок. 12 кг). Белокочанный сорт был широко распространен в Подмосковье и ближайших к нему городах. Так, например, в Можайске наблюдатели отмечали: "Сеют здесь в изобильном числе капусту и огурцы, ко­торые употребляются на продовольствие... соседственных городов".

Много огородников-капустников было в Ярославской губ., особенно в г. Ростове и уезде (села Поречье, Угодичи, Сулость, Вязовское, Зарецкое), а также в заштатном г. Петровске. Вообще говоря, торговое овощеводст­во в этом районе было хотя и единственным, но многоплановым производст­вом. Центром его в конце XVIII — начале XIX в. была обширная низмен­ность вокруг озера Неро с его плодороднейшим илом — сапропелем. Веду­щими культурами в XVIII в. были огурцы, капуста, лук и чеснок. Немало внимания уделялось и поваренным травам, имевшим, как и указанные ово­щи, широкий сбыт прежде всего в Ярославле, в поволжских городах и горо­дах Промышленного Центра. Разнообразие поваренных трав, культивируе­мых ростовцами, буквально поражает. Автор топографического описания Вологодской губернии начала XIX в. отмечает, что в дворянских огородах Вологды под прямым воздействием ростовских огородников появились такие травы, как укроп, щавель, мята, петрушка, портулак, садовый кресс, черен­ковый ревень, базилик, кервель, цикорий, чабрец, шалфей, богородская тра­ва, просвирняк, иссоп, лаванда, зоря, мелисса, рута, белый мак, очная по­мощь, дикая ромашка, дягиль, ложечница, зверобой, полынь, горчица и са­харный горох. Стало быть, все эти поваренные и лекарственные травы возделывались в Ростове и Ростовском уезде. Часть этих трав, несомненно, выращивалась в парниках и теплых паровых садилах (например, базилик, и др.). К таким поваренным травам относился и сельдерей, который сеяли несколько раз. Первый сев в начале весны (в апреле) был в парниках, где он давал хорошие всходы через 3—4 недели. Затем его пересаживали в от­крытый грунт на жирные и влажные гряды, соблюдая интервал в 4 вершка (ок. 17 см). В холодные ночи гряды покрывали рогожами. Второй сев был уже через 3—4 недели, в начале мая, на открытых грядах на солнечных местах. Третий сев был в конце мая, и для этого использовались гряды с самой тучной землей, освещаемые преимущественно утренними лучами солн­ца. Могли быть и более поздние посевы с последующей пересадкой в парники. В конце XVIII в. ростовцы предпринимали попытки выращива­ния так называемого кинареечного семени, по вкусу напоминавшего совре­менникам "сарочинское пшено".

В конце XVIII — начале XIX в. ростовские огородники стали уделять внимание производству зеленого ("сахарного") гороха.

Это один из многих сортов гороха (а в России культивировались такие сорта, как горох "серый", или обыкновенный, горох пучковой, горох тычко­вый, горох-ползун, горох скороспелый и др.), который сеяли очень рано — в апреле (независимо от характера весны, так как горох боится лишь осен­них "заморозов"). Ранний горох сеяли в теплые паровые садила с глубиною рва в пол-аршина (св. 30 см), куда слоями засыпался свежий конский навоз с последующей утрамбовкой каждого слоя. Сверху насыпалась земля на ла­донь высоты. Сеяли за 1—2 дня до полнолуния. В холодную погоду был сев сухой, а в теплую — горох мочили сутки. По вечерам регулярно паро­вые гряды накрывали от возможных морозов. Полив обычно был вечером (пучковый и тычковый горох знатоки рекомендовали поливать по утрам).

В конце XVIII — начале XIX в. ростовцы стали переходить от посе­вов цикория как травы для салатов к посевам его ради корней, из которых приготавливался так называемый "цикорный кофе", ставший в ту пору вхо­дить в моду. Ростовцев уже в XVIII — начале XIX в. отличала высокая культура приемов выращивания самых разных овощей и трав. Их огромный эмпирический потенциал в достаточной мере отражается в том, что иные ростовские огородники по запаху земли могли определить, что лучше всего (выгоднее всего) сажать на данной почве. Высоко развито было у ростов­цев-огородников парниковое хозяйство.

 

Капуста-капорка

Традиции огородничества, земельная теснота, обилие опытных умельцев-огородников привели к практике отхода профессионалов-огородников в другие районы. Можно вспомнить, что жители Боровска уходили на про­мысел для выращивания лука и чеснока в других местностях. Обитатели за­штатного городка Петровска, близ Ростова, имели промысел, "отъезжая в Петербург, Ригу и Ревель, где, нанимая сады и огороды и оныя обрабаты­вая, торгуют теми садовыми и огородными произрастениями, в чем по боль­шей части и занимаются". Жители г. Петровска и Ростовского уезда в конце века (1798 г.) уходят для огородных работ уже и в южные районы, в частности в г. Оренбург, "где содержат или из найма обрабатывают огоро­ды". В начале XIX в. ростовцы уже в Вологде. Весьма вероятно, что эта практика привела и к широкому влиянию "ростовской культуры огородниче­ства". Поэтому пристального внимания заслуживает агрикультура возделы­вания важнейшего продукта огородничества, практикуемого русским населе­нием в Копорском уезде и, видимо, вообще в Ингерманландии. Копорская белокочанная капуста была главным товаром, идущим из здешних сел в Пе­тербург, Нарву, Кронштадт и другие города.

Сорт капусты "капорка" был широко известен и во всем российском Нечерноземье. Главные ее разновидности — капорка ранняя и славянская. Первая из них спела к 1 июля, а вторая — к 1 августа. Кочны этой ка­пусты были невелики, но формировались в сравнительно короткие сроки. Раннюю капорку сеяли в марте в парниках-рассаднях. Но гораздо большее значение имел поздний сорт.

Возделывали его на тучной, мягкой и не очень мокрой земле. Песчаные и глинистые грунты не годились. На старых капустниках землю пашут че­тыре раза, унавоживают мелким навозом. Причем перед вывозкой навоза пашут и боронуют и тотчас после вывозки и разбрасывания навоза "подпа­хивают и заборонуют". Перед "сажкой" пашут и боронуют в четвертый раз. Потом делают гряды и ровняют их лопатами. Садят рассаду капусты в третьей декаде июня (на Иванов день — 24 или на Петра и Павла — 29), обычно вечером, делая колышком ямки в расстоянии друг от друга "на ведро". Сажая рассаду в ямки, тут же поливают из ведра ковшом или упо­ловником. В других случаях предпочитали сажать в сухую землю, когда нет дождя. Потом шел полив в течение трех суток по вечерам. В случае жаркой погоды полив был дважды в день (утром, "когда роса обвалится", и вече­ром, "когда перед закатом роса начинает засыхать"). Больше капусту не поливали до самой осени, считая, что от полива омывается корень, а капуст­ный лист синеет и блекнет. Если очень сильно пошли сорняки, делается од­нократная прополка. Таким образом были созданы сорта белокочанной ка­пусты, которые требовали минимального ухода. Борьба с главным вредите­лем капусты — капустным червем шла главным образом вручную — его собирали и сжигали. Самая "сильная" капуста, которую не брали черви, была на лядинах и росчистях. Там землю удобряли пережиганием кубышей, т.е. вязок хвороста. "Случается", как писал современник, "что и до трех раз пережигают, а коли дерн толст, то и топором его рубят, чтоб землю сде­лать мельче и рыхлее". Спела капуста к стуже около Покрова дня. Тогда ее срубали, отходы прессовали тут же в поле в особые кучи, огражденные тыном. Лили туда теплую воду и ставили гнет. Это был корм скоту, "а по нужде и людям". Капусту в основном квасили на зиму.

Часть кочнов капусты хранили, а весной высаживали на семена. Капу­стные рассадники делались на старых грядах величиной 3 сажени на 1,5 аршина (5м х 1м). Гряды ровняют лопатой, потом жгут на них дерн и хво­рост. Далее граблями очищают, оставляя ровный слой пепла, иногда гряды слегка метут метлой. Сеют семена на ровный слой пепла (одна "хлебальная лошка" семян с шестью горстями земли на гряду). Семена покрывают чер­ной землей слоем в два пальца толщиной. Поливают лишь тогда, когда по­кажутся ростки. И далее поливают по вечерам ежедневно (иногда дважды в день) до тех пор, пока листьями рассады не покроется земля. Главный вредитель рассады — мошка. Ее отваживали либо посыпкой пепла вокруг растений, либо приготовлением раствора для опрыскивания из листьев ло­пушника с куриным пометом. Раствор делался закисшим.

 

"Иноземные"
сорта капусты

Помимо белокочанной капусты на рынки русских городов поступала и краснокочанная капуста (в XVIII веке ее иногда звали "черной капустой"). Так, в конце века в Коломне на огородах выращивали наряду с огурцами, хреном, картофелем "белую и черную капусту". Кроме того, возделывались зеленая и желтая савойская капуста. Во многих городах Рос­сии огородники разводили цветную кочанную капусту. Лучшие из них доби­вались формирования крупного, белого и мелкозернистого кочна. Уже в кон­це XVIII в. рыночные условия были таковы, что цветная капуста продава­лась начиная с июня и до глубокой зимы (до так называемых Святок). Конечно, сажали цветную капусту прежде всего в парниках, начиная с марта месяца. В открытых садилах или паровых грядах — в мае. После формиро­вания всходов с 4-мя листками производилась пересадка, либо в другой пар­ник, либо в открытый грунт.

Нередко в помещичьих огородах цветную капусту выращивали, сажая рас­саду под стеклянными колоколами в открытом грунте, снимая затем колокола или пересаживая в третий раз, когда наступало тепло. При пересадке рассады полив был очень умеренным (иногда раз в две недели). Потом частота полива увеличивалась (один раз в 2—3 дня), и при образовании кочна норма полива снова увеличивалась. При появлении кочнов проводилось окучивание.

Из других подвидов цветной капусты в XVIII в. особое распростране­ние получил брунколь или бронколь. Лучшей рассадой этого сорта счита­лась кудрявая и темная цветом. По достижении растением половины своего обычного роста "сердечко" надламывали, чтобы растение дало больше отро­стков. Лучшими урожаи цветной капусты были также на кубышах. Из других сортов капусты можно отметить возделывание кольраби и др. По Черноземью есть сведения об огородничестве г. Пензы. Там к капусте, ви­димо, был особый интерес, ибо наряду с "яблонными и вишневыми садами было большое разнообразие сортов капусты (здесь сажали: "цыприкую (?), цветную, раннюю цветную, любскую, белую кочанную, острую красную, зе­леную и кудрявую").

 

Что такое
тыквенные "садила"

Из южных бахчевых культур далеко на север проникла тыква. Жители городов Нечернозе­мья приспособились успешно выращивать мно­гие сорта этой культуры в открытых грядах и парниках. Среди многих сор­тов тыквы, сажаемых в городских и дворянских огородах (тыква обыкно­венная желтая, тыква белая, тыква мармированная, т.е. мраморная, тыква "чалмою", тыква кубышичная, тыква-труба и т.п.), наиболее распростра­ненными были три сорта (тыква желтая, белая и мармированная). По­скольку тыква спеет за четыре месяца, то сажали ее рано (обычно в середи­не апреля) в специальные миниатюрные садила, т.е. теплые унавоженные участки. Для этого рыли ямки квадратной формы шириной около полуметра (12 вершков) и глубиной в 30 см (6 вершков). Их наполняли навозом (ви­димо, конским, т.к. он должен был разогреваться). Бугорок над землей де­лался тоже главным образом из навоза, скорее всего, перепрелого. В бугор сажали пророщенные семена или уже готовые ростки, выращенные в парнике или настоящем садиле. Все это накрывали покрышкой из соломы или ро­гожи, открывая только в дождь. При появлении ростков покрытия снимали, что происходило через 5—6 дней. Через 5—6 недель главные плети, дос­тигшие длины 4 аршин (ок. 3 м), защипывали на концах, а на первое от за­щипа коленце насыпали земли. Засыпанная плеть прорастала и усиливала питание всего растения. При появлении вторых плетей их также защипыва­ли. На каждой плети оставляли не более двух крупнейших плодов, осталь­ные срезали. Зреющие тыквы регулярно переворачивали, подставляя под лу­чи солнца равномерно весь плод. Под тыкву обычно подкладывали кирпичи или что-то подходящее, изолируя весь плод от холода земли и излишней влаги. Полив был обильным ("не опасаясь лишка"), неколодезной водой. В сушь поливали ежевечерне. Крупные плоды открывали, отгибая листья. Спелые тыквы срезали, но оставляли лежать на солнце 10 —15 дней. Затем их помещали в прохладное помещение, где они лежали длительное время. Искусные огородники XVIII в. умели различать тыквенные растения и вы­делять "мужские" и "женские". "Огородники утверждают, что растения мужские приносят плода большие крупнейшаго".

 

Стихийная
интродукция

На городских огородах и в помещичьих хозяйствах во второй половине XVIII в. Появилось множество новых сортов и видов овощных растений и поваренных трав, что свидетельствовало о резком увеличении до­ли и влияния на агрикультуру так называемого индивидуального опыта.

Как известно, интродукцией в растениеводстве называется тенденция рас­пространения (и стихийного, и сознательного) каких-либо ценных растений-аборигенов из локального региона начального произрастания в иные регионы мира. Процесс интродукции в XVIII веке дал России уже упомянутые кольраби и савойскую капусту, баклажаны, пастернак, петрушку, лук-порей, рокамболь, сельдерей пахучий, сахарную (белую) свеклу, подсолнечник, тмин, фенхель, эстрагон, шалфей, мяту перечную, вайду, морену красильную, шпинат и др. Возделывались так называемый сахарный горох, спаржа, которая была широко распространена и в диком виде "добротою не хуже... огородной" , турецкие и русские бобы, скорцинера, сахарный корень и др. А.Т. Болотов был среди первых энтузиастов посевов английской горчицы, в 90-х гг. в Москве уже продавали горчичное масло.

Процессы интродукции были особенно ярко выраженными в южных районах России, где были наиболее благоприятными условия для возделыва­ния многих европейских средиземноморских и восточных культур. Еще Пет­ром I под Воронежем был устроен огромный сад, "где чинены были разные опыты, дабы усмотреть, могут ли в сих странах произрастать полезные пло­ды, растения, виноград и другие травы". Такой же опытный питомник был и под Азовом. Уже в XVIII в. необычайно быстро распространились в огородах тмин, сельдерей, петрушка, пастернак и др.

 

Как сажали
астраханский перец

В Самаре жители "издавна садят в огородах своих называемый у них стручковый или аст­раханский перец, который именуют у нас боль­ше горчицею", — писал в 90-е годы века современник. Семена перца, похожие на чечевицу, предварительно проращивали, потом сеяли, как капу­стную рассаду и поливали дважды в день, утром и вечером, в течение 12 дней. По достижении растением высоты в четверть аршина (18 см) переса­живали в мягкие гряды, как капусту. Ежедневный полив продолжался до цветения (в сушь поливали и в цветение). Потом оставляли в покое до снятия урожая. В Самаре общий сбор перца достигал 1500—2000 пудов. Пуд кривых красных стручков жгучего перца стоил 2—2,5 руб. Большие струч­ки были длиной около 15 см. Погодные условия заставляли иногда снимать перец недозрелым и вносить дозревать на полатях в избе. Зрелый перец обычно перерабатывали (сушили, толкли в ступах). Расходовали перец эко­номно — стручок на месяц.

 

Где в России
были лучшие сады?

Сугубо торговый характер имело и великорусское садоводство.

Дворянские фруктовые сады, иногда в не­сколько сотен и тысяч деревьев, сдавались на откуп перекупщикам, которые, как правило, были опытнейшими садоводами. В одном из наказов приказчи­ку конца 60-х годов четко определена доходность хорошего сада: "всем из­вестно, что иногда такой же доход получается с них, как и с целой хорошей деревни". Ту же мысль находим и у А.Т. Болотова: "Вы знаете, какие есть сады в Каширском уезде?! Не принесет того деревня иная, что прино­сят они господину". Да и сам А.Т. Болотов после ухода с должности управителя дворцовых имений Бобриковской и Богородицкой волостей полу­чал со своих садов в с. Дворяниново весьма солидный доход. В Словаре Афанасия Щекатова, в частности, говорится, что у дворян Рязанского, Пронского, Зарайского уездов "плоды садовые покупают коломенские и за­райские купцы, которые сим немалую часть своего торга составляют".

Основной товар садоводства нечерноземной полосы России — яблоки. Их разводили даже в Олонецкой провинции, где в Курвоской волости у крестьян, а в Оштинской волости у горожан были хорошие яблони. В Ярославле "многие имея в своих садах яблоки, вишни, смородину и малину... употребляют в прода­жу". Яблоневые и вишневые сады были в г. Угличе.

По мнению А.Т. Болотова, яблони и некоторые другие садовые деревья любят больше тяжелые, вязкие и глинистые, унавоженные земли. Именно такие земли преобладали в междуречье Оки и Волги, где и сосредоточены были наилучшие фруктовые сады (это районы Калуги, Тулы, Коломны, Владимира, Мурома, Нижнего Новгорода и т.д.). В частности, в Калуге было огромное количество садов, из которых "пространнейший и богатейший здесь так называемый Шемякин сад в Заверхней части (города, — Л. М.), в котором всякие дерева, как-то: сливы, груши, вишни, абрикосы и прочие ежегодно богатые плоды производят". От одних яблок, отправляемых в Москву, доход бывает "более нежели на 200 тыс. руб." Жители Коломны "имеют обширные плодовитые сады, от которых хозяева получают доволь­ную прибыль. Сим заведением город Коломна перед прочими прославляет­ся", в Коломне "делается самая лутчая из разных плодов сахарная постила". Большой торг яблоками был в г. Малоярославец. В Рузе "от плодо­витых садов и огородов получают довольную прибыль". В Верее "в са­дах... растут в изобилии яблоки, сливы, вишни и груши". Гороховец имеет "великие плодовитые сады, так что от них города мало видно. В них родят­ся яблоки разного сорта, из них делают постилы и от продажи оных полу­чают немалый прибыток". В Серпухове "разведены обширные сады... Жители из яблок, вишен, крыжовника и смородины делают сахарную постилу с отличным искусством и отправляют в Москву, Санкт-Петербург и другие горо­да". В Вязниковской слободе большинство населения занимается "разведени­ем вишневых и яблонных садов, которых в городе нарочитое множество".

Огромное количество садов было в городах некоторых черноземных гу­берний России (Орле, Мценске, Ливнах, Курске, Воронеже, Тамбове и др.). В частности, изрядные сады с яблонями, вишней, сливами, дулями, грушами, терном, бергамотом, черносливом и т.п. отмечены топографами в г. Воронеже. С.Г. Гмелин, проезжая Воронеж, кроме городских садов с яблонями, грушами и вишнями отмечал, что яблок, вишни и груш было пол­но в ближайших лесах, а лесная вишня шла на производство "вишневки". Городские сады дворян в этой зоне иногда были строго регулярными, т.е. с аллеями, куртинами, косячками и т.п. Так, на севере Курской губ. в г. Дмитровске был огромный сад князя Кантемира, занимавший около 12,5 десятин. Территория его была разбита аллеями на 16 куртин. Аллеи (дороги) были обсажены двумя рядами лип и "кронными липовыми ж деревьями". В кур­тинах росли яблони, дули, сливы, вишни, смородина, крыжовник и малина. В другом саду, принадлежащем полковнику кн. Н.И. Трубецкому и капита­ну кн. Дм.Ю. Трубецкому, была также планировка с выделением куртин, между коими были кленовые и липовые аллеи. Кроме обычных яблоиь, ви­шен, слив и т.п., здесь росли ареан и барбарис, волошский орех и др.

Широко распространилось садоводство в городах Курской губернии. Так, в Белгороде было четыре больших сада, не считая мелких. Наблюда­тель (Сергей Ларионов) отметил, что здесь "черешня отменно вкусна". В Богатове отмечено Ларионовым лишь два сада. В Путивле было мало са­дов, но в них особо отмечены посадки крыжовника и трех сортов смороди­ны. В Льгове сады вообще не отмечены. В Фатеже садоводство в 80-х го­дах XVIII в. только начиналось. В Тиме было всего 10 садов, в Дмитриевске — 12, в Обояни — 16, в Рыльске — 25, в Новом Осколе было 5 больших садов, зато в Старом Осколе был 71 сад. Наиболее богаты са­дами были города Кароча (98 садов) и Суджа (5 больших и 145 малых са­дов). В Кароче были "славны яблоки и чернослив", в Новом Осколе преобладали яблоки и вишни, в Судже в многочисленных садах росли ябло­ки, бергамот, дули, груши, сливы, вишни, а также малина, крыжовник, смо­родина. А в Тиме в садах были лишь яблоки. В Старом Осколе в изобилии росли яблоки, бергамот, груши, сливы и, главное, вишни.

Однако сады были далеко не во всех городах Черноземья и Поволжья. Топографические описания отмечают, например, отсутствие садов в боль­шинстве городов Костромской губ. (Нерехта, Плесо, Лух, Кадый, Галич, Чухлома, Солигалич, Макарьев-на-Унже, Кологрив), хотя в самой Костро­ме сады были (а в них: яблони, вишни, смородина, крыжовник, малина и небольшое количество вишни). Не было садов и во многих городах Ни­жегородской губ. (Василь, Семенов, Макарьев, Лукоянов, Ардатов, Арза­мас), Пензенской губ. (Верхний и Нижний Ломов, Керенск, Наровчатов, Троицк, Инсары, Ченбар, Мокшан, Шекшеев и др.). Исключением были Пенза, Саранск и Краснослободск. В Пензе "имеют некоторые у себя сады, состоящие из яблоневых и вишенных дерев". В Саранске "некоторые имеют у себя сады... из яблоневых и вишенных деревьев". В Краснослободске кроме яблоневых и вишневых деревьев в садах выращивали и сливы. Практически не было садов в Тамбовской губернии. В частности, про Тем­ников наблюдатель заметил: "Садов неотменно пещаному грунту заводить не можно". В Елатме "яблоки, груши, вишни растут в садах, но с малым плодородием". В самом Тамбове "яблоки, груши и вишни растут в садах, а в лесах только одни яблоки, и то весьма ретко. В полевых местах — терн, вишня и персики(?), которых родится довольное количество".

В "копытце"
или в "раскол"?

В XVIII в. уже бытовали вполне сложившиеся принципы взращивания и ухода за плодовыми деревьями. Традиционными для XVIII в. Были прививки "в раскол" (или "в расщеп") и "в копытце" (или "вкось"). В первом случае штамб подвоя (т.е. дерева, к которому прививают новый сорт) срезался перпендикулярно стволу. Пенек расщеплялся вдоль, и в расщеп вставлялся клиновидный срез черенка так, чтоб слои камбия черенка и подвоя совпадали. Место прививки замазывалось садовой замазкой и крепко завязывалось. Ори прививке "в копытце" делался клиновидный вырез у подвоя, затем брался срезанный под тем же углом черенок подходящей толщины, плотно прижимался и крепко обвязывался мочалом. В XVIII в. на одном дереве могло быть сделано от 20 до 600 прививок "в раскол" и "в копытце". Прививки разных сортов к одной и той же яблоне были широ­ко распространенной практикой. А.Т. Болотов писал, в частности: "И по­следний мужик уже знает, что это произвесть через прививки легко". От Болотова мы узнаем и о распространении так называемых "закожных при­вивок". Он пишет: "У некоторых есть обыкновение спиливать всю яблонь негораздо высоко от земли и за кожу запускать множество тонких черен­ков". К. числу "закожных" прививок относится и окулировка, или "листочковая" прививка, которую в России ввел в практику сам А.Т. Болотов.

В XVIII в. в лесах еще было обилие диких яблонь, поэтому прививки, как правило, делали к пересаженным в сад дичкам. Размножали яблони и пригибанием большого дерева к земле так, чтобы прикопать часть кроны и получить отводки. Менее популярным был практиковавшийся у помещиков способ разведения новых деревьев семенами (так называемыми "почками").

В конце XVIII — начале XIX в. появилась специализация в садовод­стве в виде разведения садовых питомников. В частности, в Вязниковской слободе Владимирской губ. многие жители занимались "рассаживанием яб­лонных и вишенных деревьев". А.Т. Болотов сообщает, что под г. Серпу­ховом в селе Липецы графов Головкиных почти все жители были садовода­ми и многие из них торговали прививными и почковыми яблоньками и по­лучали себе на том довольно прибыли". В 1779—1780 гг. трехлетние яблоньки с черенковыми или листковыми прививками стоили 2—3 руб. Производство яблоневых саженцев было и в г. Муроме. Здесь уже в XIX в. под саженцы в почву на глубину около 18 см выстилали еловую кору, что­бы корни саженцев не прорастали вглубь и проданное деревце легко выни­малось из грунта. Нередко садовые деревья выращивали и продавали в спе­циальных корзинах. Таким способом могли выращиваться и "отрывки", то есть специально оторванная приствольная поросль.

 

Проблема
"омоложения"

В плодовых садах XVIII в., особенно в помещичьих, яблони эксплуатировались, как правило, очень длительный период. В старых садах было немало деревьев 50—60-летнего возраста, а возраст яблони в 30—35 лет был самым плодовитым периодом. Поэтому немаловажной было практи­ка "омоложения" деревьев, что еще тогда решалось разными способами. Одним из них была обрезка старой кроны. Другой способ заключался в поднятии грунта вокруг дряхлеющей нижней части ствола плодового дерева. В итоге этой процедуры дерево оказывалось как бы в кадке или в плетеной корзине. Наконец, третий способ: листву неплодоносящей яблони в августе общипывали, а в мае буравили в нижней части ствола дыру, которую зако­лачивали сучком, срезанным от плодоносного дерева, и залепляли "белым варом" ("воск с трипентином"). Такая жестокая операция давала эффект, но А.Т. Болотов выступал против подобной практики.

Ягодные кусты, как правило, размножали черенкованием (т.е. закапы­ванием срезанных черенков на две трети их длины в землю), а также отвод­ками (закапыванием или присыпанием землей пригибаемых плотно к земле веток того или иного ягодного кустарника). Практиковалось размножение ягодных кустов и корневыми отпрысками (например, малины).

Обычно садовая земля обильно удобрялась навозом (главным образом скотским). Помещичьи сады и сады городских мещан (купцов и др.) тща­тельно обрабатывались осенней и весенней копкой. Отпрыски регулярно срезались. По окончании активных обменных процессов в деревьях в садах формировались кроны. Борьба с вредителями была простейшей: сбор гнезд с личинками и окуривание деревьев. "Курево разводили с вечера, смотря по ветру". Топливом для костров был навоз или сырой хворост. Там, где это не помогало, червей обирали и давили. Подсыпали под плодовые деревья слой золы, чтобы черви-"бродяги", упав с веток, гибли в золе. Весной ощи­пывали старый лист, "лиственные комья", кожуха и колечки. И все же, несмотря на все эти меры, урон от вредителей был немалым. Урожаи были отнюдь не регулярны. По выражению А.Т. Болотова, садовый урожай "го­дом повеселит, а там опять несколько лет дожидайся.

 

О садовых
откупщиках

Как уже говорилось, опытнейшими знатоками садоводства были откупщики, которые обычно ранней весной уже присматривали сады, за­ключая договора или сделки уже в период цветения. По состоянию, цвету, наличию или отсутствию пятен на завязях и бутонах (так называемых "яб­лочных пупышей") откупщик точно оценивал шансы на урожаи и назначал цену. Нередко бывали ситуации, когда, откупая на второй сезон, откупщик, "в прошлом лете давший хозяину дорого, на это лето не сулит прежней це­ны и вполы (т.е. и половины, — Л. М.)... хотя бы сад цветами как моло­ком облился". Неурожаю фруктов из-за вредителей-червей, которые в конце концов вылезают наружу, оставив в доброте яблока порок, цене — ущерб", весьма способствовала ранняя, теплая и сухая весна. И, наобо­рот, урожай фруктов больше сулила дождливая и прохладная весенняя погода. Изредка сады всей средней полосы России вымерзали совсем. Так, до 1781 г. в Нижнем Новгороде садов "весьма было достаточно", но "сей год для плодовитых деревьев столько был нещастлив, что ни одного не осталось живого — позябли". Примерно в то же время (в 1780 г.) жес­токие морозы повредили все сады в г. Костроме. Наконец, в 1782 г. зи­мою погибли сады г. Тулы и округи. У А.Т. Болотова "вишен было вели­кое множество, но оныя пропали все...

 

Сколько сортов яблок
было в России?!

В России в XVIII столетии было буквально фантастическое количество разных сортов яблок и отчасти груш. Разумеется, основная работа по селекции и выведению новых сортов велась в дворянских садах помещичьих усадеб и в садах городского мещанства и дворянства. А.Т. Болотов описал в конце века свыше 600 сортов яблок и груш, культивируемых преимущественно в Тульской округе. Столь огромное множество сортов свидетельствует о много­вековой для России культуре селекции, отбора и акклиматизации лучших плодо­вых деревьев. В Тульской округе было много сортов украинских и русских яб­лок разной величины, вкуса, разного налива и неналивных, особенно много было зимних и осенних сортов, годных "к мочению и к солению и к пастилам", а так­же скороспелых и летних сортов.

Среди зафиксированных А.Т. Болотовым яблок можно прежде всего отметить широко распространенные сорта. Это хорошо нам знакомая "гру­шовка" — полукислый летний сорт, очень популярный в XVIII веке. Это также известный нам "анис" ("анисимовка") — не очень крупный, полукис­лый, отличающийся крепостью и яркой окраской, очень плодовитый и дав­ний сорт. Очень широко была распространена "боровинка" — "кислое со сластью", некрупное яблоко. Издавна популярным в торговле был один из лучших летних крупных кисло-сладких плодов — "зеленый налив". Знаменитейшим, лучшим яблоком в XVIII в. считалось "скляновское" (крепкий, прочный, крупный кисло-сладкий сорт, обладавший выдающейся лежкостью — мог храниться до июня следующего года). Популярным в торговле яблоком была "титовка", имеющая варианты местных названий (липецкое, пратовское, палцигское). А.Т. Болотов дал этому, как прави­ло, очень крупному (до 10 см в диаметре), полукислому вкусному плоду, выходцу с Украины, иное название — "харьковка". Очень славились и охотнее други, по словам Болотова, покупались небольшие яблоки, извест­ные под названием "плодовитка" (полусладкий сорт, особенно хорош в мо­чении и отличается особой лежкостью). Наконец, повсюду популярен был сорт "скрут", для XVIII в. это один из давних сортов, отличавшихся боль­шим размером (ок. 10 см в диаметре), полукислым вкусом и красотой. По­всеместен был сорт "арапское".

В своем помологическом описании А.Т. Болотов большое внимание уде­ляет местным сортам тульского региона. Среди них известный в Туле сорт яблок "толкачи", отличающийся крупным размером (ок. 8 см в диаметре) и хорошим кисло-сладким вкусом. Славился в Туле редко встречавшийся сорт "крыжапель тульская", известный даже в конце XIX в. "Отменно славился" высокоурожайный сорт "золотаревское", выведенный в саду Золотарева, а также сорт "чебышевское" из сада Чебышева и сорт "меховское" из сада купца Меховникова. В Туле и ее окрестностях хорошо из­вестен был сорт "гусевское", в котором помологи конца XIX в. видели со­временный им "апорт". Это очень крупное (до 10—12 см в диаметре), ядреное яблоко, отличавшееся необычайной лежкостью (до августа следующего года). Сорт "боква" принадлежал к числу давних и лучших кислых сор­тов тульских яблок. К числу зарекомендовавших себя тульских сортов от­носится "пастуховка" из сада тульского оружейника В.А. Пастухова, хотя А.Т. Болотов отмечает, что в Туле эти яблоки в его время называли по имени деда Пастухова "Харламовскими". К числу "именитых и славных" тульских сортов Болотов относил "зеленку украинскую", отличавшуюся раз­мером, вкусом и лежкостью.

Из тульских сортов представляют интерес яблоки с тульских железоде­лательных заводов. Там при Ченцовском филиале еще в XVII в. во времена А. Виниуса был заложен большой фруктовый сад, перешедший потом к На­рышкиным. В XVIII в. здесь культивировались и были хорошо известны два сорта: "царицынское" и "ченцовка" (оба крупные, твердые кисло-слад­кого и сладко-кислого вкуса). Из остальных тульских сортов можно от­метить "склиновское тульское", "седачееские" и молдавку.

Яблоки из Тульской округи, в частности из г. Богородицка, также пользо­вались спросом (богородка, ждановка, настенское, рассыпная и др.). Из­вестен ряд сортов из сада некоего Иполитова (политовские сорта: аляковка, величавка, варваровка, духовитка, курское, реповка, иполитовка и фарисей­ка). Известны были и другие сорта из усадебных садов — Осиповна, хитровка, волковка (коломенского купца Волкова, очень крупное — до 12 см в диаметре — "величественное" яблоко), пановка, белобородовка и др. Из­вестны были в Туле и сорта из более отдаленных мест ("безцветка" — из рязанских садов, павловское — из воронежских краев, два сорта из садов знаменитых железоделательных заводов Мосалова: "масаловка" и "мышецкое" — оба из садов села Мыщецкого).

Наконец, сам А.Т. Болотов вывел очень ценные сорта, названные им "болотовка", "андреевка" и "ромодановка". Кроме того, двадцати трем сортам А.Т. Болотов дал свои названия.

Весьма примечательно то, что многие зимние сорта яблок из Тульской округи отличались очень хорошей лежкостью. До мая — июня лежали андреевка, скляновское, волковка, золотаревское, меховка, седачевское. До июля — августа лежали арапское, крымка, болотовка, гусевское, "опорот украинский".

 

"Яблоки-гиганты"

 Высоким уровнем садоводства отличались се­ления и в низовьях Оки. Садоводство, точнее, разведение яблоневых садов, "есть главный промысел... многих по Волге и Оке лежащих деревень". В г. Горбатове "купечество промышляет садами". Наиболее интересно садоводство дер. Изболотской в 30 верстах ниже знаменитого промыслового села Павлова. Здесь сады разбивали "на ключистых уступах речных берегов", что создава­ло особый микроклимат, защиту от ветров и солнечный обогрев. Здесь бы­ли поистине искусные садовники, которые вывели выдающийся сорт яблок, называвшихся "киревские". Величина их достигала размера ребячьей головы, а вес доходил до 4 фунтов, т.е. свыше 1кг 600г. Этот сорт широко раз­множался прививками. "Когда дерево весною пустит отпрыски, то подрезы­вают его с одного разу вострым ножом поближе к земле на-кось; наставливают на остальной комель отборную, столь же толстую и так же на-кось от­резанную ветвь от яблони хорошаго рода... Облепив прививок мастью, со­ставленной из топленого масла и серы, перевязывают. Если же прививка не удасться но желанию, что однако ж случается редко, то следующей весной прививают другой насадок. В четвертое лето приносят обыкновенно сии де­ревья уже и плод".

Вполне понятно, что такие сады охотно брались откупщиками на откуп. Они сами караулили плоды, снимали и транспортировали на рынки. Хозяева садов деревни Изболотской вкупе с господским садом имели ежегодный до­ход от 8 до 10 тысяч руб. Цифра громаднейшая.

 

"Слаботелые" сливы

А.Т. Болотов отмечал и изобилие сливовых деревьев этой зоны. "Слив родится у нас в иных садах, — писал он — превеликое и та­кое множество, что хозяева иногда не знают, что с ними делать". К сожалению, основные сорта слив давали плоды "слаботелые", то есть настоль­ко мягкие и нежные, что они не годились к хранению. Ситуацию при обиль­ном урожае слив ярко передает Болотов: "Налив себе сколько надобно, и не зная, что с другими делать, (хозяин, — Л. М.) старается уже их сживать с рук продажею в городах четвериками (т.е. пудами, — Л. М.)". В то же время преждевременный сбор плодов делал их невкусными.

 

О владимирских
вишнях

Многие города Владимирщины специализировались на разведении вишневых садов. Особенно много их было в Суздале и Владимире.

В 80-х годах века жители Суздаля преимущественно занимались "торговлей и разведением садов, особливо вишневых, из коих ягоды и сок, из сих ягод выжатой в сделанных нарочно для того станах, отвозят для продажи в Моск­ву". Доходы в зависимости от размера сада колебались от 50 до 500 руб.

Специализация на выращивании вишни во Владимире была выражена наиболее ярко. Местная агрикультура создала здесь четыре сорта вишен: "Васильевская", "родительская", "кулачиха" и "кислила". "Сих двух послед­них, — писал современник, — родится нарочитое множество". Сады, ко­торых было огромное число, по характеру планировки были иррегулярны­ми, наподобие лесного дикого кустарника.

Важно подчеркнуть, что основные сорта (в частности, "родительская" и "кислиха") были кустообразные. "Родительская" не выше 2,5—3 аршин (1,8—2,16 м), с темною морщинистою корой. Листья эллиптические, заост­рены при верхушке и при основании. Они гладки на обе стороны. Плод ша­рообразный темно-красного цвета, "довольно сладок и вкусен". Сорт "кислиха также представлял собой куст с повислыми ветвями; кора его се­рая морщинистая. Листья маленькие, эллиптической формы, блестящие. Плоды также круглой формы, светло-красного цвета, вкусом кислы. Этот сорт был скороспелый и созревал на две недели раньше "родительской". Кустообразные вишневые деревья на зиму засыпали снегом, иногда пригиба­ли. Поэтому они выдерживали морозы не в пример другим сортам. В част­ности, сорт Васильевская был древообразным, и в сильные морозы много деревьев гибло. Листья "Васильевского" сорта были крупнее, чем у "роди­тельской, овальной формы, в основании округленные, а у верхушки остро­конечны. Плод крупный, несколько плосковат, цветом светло-красный и прозрачен на свет (видна косточка). Возможно это был вид черешни.

Владимирская вишня эксплуатировалась лишь в молодом возрасте. Счи­талось, что после 10 лет дерево слабеет, и его вырубали. Размножали виш­ню исключительно корневыми отпрысками и делением кустов. Урожайность была в среднем около 5 пудов от каждой сотни кустов.

В период созревания садов охрану от птиц несло множество сторожей, сидевших на специальных вышках-помостах, называвшихся "клячугами". От них в разные стороны к деревьям и над деревьями было протянуто большое число веревок, увешанных для бряцания и грохота осколками стекла и дру­гими деталями. Сторожа дерганием веревок поднимали нестерпимый грохот, чем и сохраняли урожай. Из вишен здесь также давили сок и бочками отправляли в Москву на морс, вишневку и т.д.

 

Сады Юга России

 В южных районах России особый интерес представляет разведение таких фруктов, как абрикосы, которые выращивались в Черкасске на Дону, Азове, Астрахани и др. южных городах. В Астрахани абрикосы называли "курегами", в Черкасске — "серделами". В Черкасске в XVIII в. начали сажать миндаль. В тех же городах разводили и персики. В Астраха­ни они были особенно крупными и вкусными. Были они и в Черкасске, где звались — "шипталами".

В Астрахани вообще во второй половине XVIII в. заметное место в хо­зяйстве занимало садоводство. В казенной садовой конторе Астрахани в штате было несколько сотен русских садовников (с семьями их было в 1785 г. 508 душ мужского пола и 506 душ женского пола). Кроме того, к садам было прикреплено юртовых татар 406 душ мужского пола (348 душ жен. пола) и некоторое число армян. Из русских садовников половина работала круглый год и была на жаловании, остальные работали весной и осенью, то есть два месяца в году. Приписные татары поставляли по 100 человек на два месяца бесплатно (в порядке повинности). Собственно сады казенно­го ведомства занимали 347 десятин земли (на них был разбит 21 садовый участок). Кроме того, в городе было 114 частных садов. В них были яб­лони, вишни, дули, груши, айва, чернослив, тутовые и миндальные деревья, грецкий орех, русский орех, сливы и, конечно, виноград. Сажали также крыжовник, барбарис.

Из овощных культур сажали и сеяли: капусту, огурцы, тыкву, стручко­вый перец, арбузы, дыни, редьку, свеклу, хрен, салат разных сортов, мор­ковь, некоторые поваренные травы, в частности, горчицу и мяту и др.

Садовые работы осложнялись необходимостью постоянного полива. Создана была огромная система желобов, подающих воду. Причем большинство садов было расположено на холмах высотою иногда до 4 сажен (св. 8 м). Подавали туда воду с помощью ветряных и конных подъемных мельниц ("чигирей"). "Сие сопряжено с великими издержками, ибо для посредственного сада (необходимы, — Л. М.) одна или две поливательных машины, действующих ветром, которые обходятся... от одной до двух тысяч рублей каждая и почасту требует поправок. Другого вида маленькие машины называются "чигири", действующия лошадьми, также требуют издержек..."

Небезынтересно, что казна в Астрахани поощряла разведение лекарст­венных растений и их сбор на природе. Для этого существовали специали­сты-сборщики ("нарочные люди"). Вот примерный перечень собираемых трав и растений: солодковый корень, иръ, черенковый ревень, спаржа бе­лая, проскурняк, просфирки, Воробьеве семя, живучая трава, татарник боль­шой, песошная осока, дикая чибучина, полевая горчица, дикий аврак, будра, блекота, сцолоцкие травы, попово румянцо, волчий корень, чистик, дикий лен, конский щавель, конский чеснок, лабазник, кошачий мокрак, мак крас­ный, полевая мята, донник, кровавник, попутник, дикой крес, чечина трава, иэвот, портулак, жербовняк, кокушкины слезы, волчья ягода, бузина, непен­ник, дубровка, паклук, послани, крестовник, вятла, ежевика, титрак, квисня, исенцы, шакуря, жидовник репик, чернобыльник, цихарь, поляк, пхиковник, девгеялъ, ясень, богородская трава, соломонова печать, лохъ, копарцы, илемъ, земляной кадан и др.

Огромное количество садов (567) было в Кизляре, жители которого уделяли им основное внимание. Некоторые занимались хлопководством.

 

Российское
виноградарство

Широкое распространение в черноземных и южных степных районах России в XVIII в. получил виноград. В южных районах России выращивались главным образом столовые сорта винограда. Виноградные са­ды были в Воронеже, Глухове, у русских однодворцев Харьковской губер­нии, в Святогорском монастыре на Донце, в казачьих станицах Усть-Медведицкой и Цимлянской. Виноградные сады были повсеместны от устья Цимлы и до Азова и Таганрога. На Нижней Волге виноградные сады были в Царицыне и селах Верхняя Кулалина и Верхняя Добринка. Однако особенно много винограда было в Астрахани. Здесь, как и во многих других местах, начало разведения винограда вели с Петра I, который выписал в Астрахань для казенных садов все наиболее известные сорта европейского винограда и опытных виноградарей. К 70-м годам XVIII в. в Астрахани на­считывалось около 20 сортов винограда, главным образом столовых. С 80-х годов казенные сады перешли в руки частных предпринимателей-помещиков. Да и в целом виноградарство было главным образом в помещичьих садах. Г. Радинг писал, что в 80—90-х годах в Астрахань "за вкусным виногра­дом от всех мест... приезжают и оный по всей России, также за границы развозят", и "в великом множестве". Широкий сбыт винограда имел прямое влияние на агрикультуру. Большинство сортов было жесткокожих, годных для дальней транспортировки. Пуд лучшего винограда в Астрахани стоил в начале 90-х годов XVIII в. три рубля.

"Технология" виноградарства в Астрахани в общих чертах сводится к следующему. Черенки виноградных лоз срезают осенью и прикапывают в ямах, покрытых тростником и сеном от морозов. Весной для посадки черен­ков делают ровик, наполнив его хорошей землей, смешанной с навозом. Че­ренки сажают не вдоль ровика, а поперек — концами наружу, т.е. в сторо­ны. Далее следует обильный и постоянный полив. Через год или два вино­градные молодые лозы пересаживают в землю собственно виноградника. Су­ществовал и прием отводок от лозы, когда отводки пригибают в аналогич­ный ровик, сделанный вдоль "многолозных виноградин, закрывают унавоженной землей так, чтобы концы торчали наружу". И снова идет ежеднев­ный обильный полив. Через год отводки можно отделять "от матери". На зиму виноградные лозы в Астрахани прикапывали (зарывали, прикрывая се­ном и землей). Весной их разрывали, очищали от земли и привязывали поперек к тычкам или шестикам. Иногда, перевязывая лозы, делали из них крытые аллеи. Смысл этого приема в создании условий тени от солнца для будущих кистей винограда. "По связывании поливаются... безпрестанно до самого их созревания". При этом виноград очень часто пропалывают и жгут высокие костры для отпугивания птиц. Для последней операции часто нани­мают детей.

Кроме столовых сортов винограда в Астрахани, как и в других местах, в конце века все чаще ведутся работы по разведению винограда для изго­товления вина. В астраханских помещичьих садах в виде опыта создавались небольшие партии вин. Некий Илья Григорьев делал черное густое вино ти­па понтиак, Яков Овчаркин — типа сиракузского красного муската, купец Иван Попов — из кишмиша делал вино типа шампанского. Шампанское делали в XVIII в. в станице Цимлянской.

Таким образом, овощеводство и особенно садоводство и виноградарство в России в районах с русским населением было на весьма высоком агри­культурном и агротехническом уровне. Здесь активно проявлялись новые по сравнению с феодальной эпохой факторы, воздействующие на культуру са­доводства и овощеводства, создающие условия для ее постоянного совер­шенствования и роста.

 

"Барские затеи"
(парники, теплицы
и оранжереи)

В России XVIII в. торговля овощами и фруктами имела сезонный характер, и основная их масса появлялась на рынке ближе к осени. Зимой встретить в продаже свежие овощи, не го­воря о фруктах, было практически невозмож­но. Основная часть народа — крестьяне — длительное время обходилась без этих продуктов. Исключением, как уже говорилось, были зимние запасы соленой и свежей капусты, соленых огурцов, репы, лука, чеснока, редьки, моркови, свеклы и некоторых других корнеплодов.

Совсем иное дело — нужды богатых горожан и дворянства. В их среде и в зимнее время удовлетворялась потребность в свежих овощах и особенно в некоторых фруктах. Важнейшую роль в этом играли парники, теплицы и оранжереи, которые практически были многочисленны во всех крупных рус­ских городах. Так, даже в северной Вологде в конце XVIII — начале XIX в. "великое множество южных плодов разводится в теплицах". В Костроме в практике были "небольшие парники для дынь, арбузов и ранней зеле­ни". Кэтрин Вильмонт, жившая в начале XIX в. в Москве у княгини Е.В. Дашковой, подчеркивала, что в России "теплицы — насущная необхо­димость". "Их в Москве, — пишет эта англичанка, — великое множество, и они достигают очень больших размеров: мне приходилось прогуливаться меж рядов ананасных деревьев — в каждом ряду было по сто пальм в кад­ках, а на грядках оранжереи росли другие растения".

Оранжереи в России делились на "сухие" и "паровые", то есть собст­венно теплицы. "Сухие" представляли собой удлиненные или другой формы помещения с остекленной стеной или окончинами, выходящими, как прави­ло, на юг, и отапливаемые печами. Окончины могли быть прямыми, то есть встроенными в стену, но могли быть и с "переломом", иначе говоря, состав­ляли и часть крыши. "Каждая окончина должна иметь ставы (то есть став­ни, — Л. М.) для закрытия в большой солнечный жар" или в зимнюю стужу. Дымовые трубы печей или располагались под землей в обвод всей оранжереи, согревая грунт и воздух, или устраивались вдоль задней стены помещения, "восходя постепенно". Печь располагалась в центре теплицы. Если же строили две печи, то их помещали на противоположных концах те­плицы. В сухой оранжерее поддерживалась постоянная температура, а рас­тения росли в кадках или горшках на подставках и досках.

 

Хитроумный обогрев

В паровых оранжереях (или теплицах) кроме печей устраивался еще и грунтовой подогрев, применяемый, пожалуй, только в России. Ве­личина теплицы зависела от состоятельности владельца, но, как правило, размер ее позволял делать по всей длине теплицы ров глубиной в полтора аршина (чуть больше метра) и шириной в три аршина (св. двух метров) и больше. Дно рва вымащивалось кирпичом или камнем, а стены одевали кир­пичной кладкой. Ров наполняли "кожевенной корою", то есть отходами от кожевенного производства. Дело в том, что в XVII—XVIII вв. в России при изготовлении выделанных юфтевых кож применялось их дубление в ча­нах с толченой древесной корой, преимущественно кустарников. После ис­пользования в производстве заводчики-кожевники помещали корье в специ­альные ямы, а потом продавали горожанам и дворянам для теплиц и парни­ков. Кора заполняла весь ров и постепенно от гниения сильно нагревалась. Этот остроумнейший, экологически чистый способ обогрева теплиц давал возможность постоянного подогрева грунта в течение огромного времени: в течение 5—6 месяцев, т.е. вдвое дольше, чем подогрев конским навозом. Сначала корье разогревалось до максимума и создавало "первой и величай­ший жар". Иногда случалось и возгорание коры, что вынуждало переде­лывать все заново. По прошествии шести месяцев треть коры обновлялась, и тепло поддерживалось еще два месяца.

Над слоем коры делался парник, т.е. строили парниковый ящик и на­сыпали слой земли. В землю ставили горшки с теми или иными растениями. Рядом могли стоять, как это видела К. Вильмонт, и кадки с плодовыми де­ревьями и т.п.

 

У знати лимоны —
круглый год

Самым распространенным плодом и в крупных оранжереях знати, и в скромных теплицах среднего дворянства и богатых горожан был лимон. А.Т. Болотов писал: "К лимонам мы так уже привыкли, что сей изящной... плод... сделался нам необходимо надобным и таким, без которого мы обойтиться уже не можем". "Ныне в оранжереях у многих и у нас сей плод родится". В крупнейших оранжереях знати сосредоточивалось ог­ромное количество таких деревьев. Один из посетителей подмосковной усадьбы А.К. Разумовского, сына графа К.Г. Разумовского, оставил описа­ние знаменитого ботанического сада в Горенках: "Мы вступили в оранже­рею, под комнатами первого этажа находящуюся и в длину более 200 шагов простирающуюся. Мы очутились посреди искусственного сада из померанце­вых и лимонных деревьев, состоящих в трех густых рядах и составляющих длинные аллеи... Все дерева украшались плодами, хотя в нынешнем году снято оных более трех тысяч".

В России в XVIII — начале XIX в. было известно большое количест­во сортов лимонов: лимон сладкий, лимон грушевидный, лимон царский, ли­мон-"адамово яблоко, лимон бороздчатый, лимон красивый, лимон полно­цветный. Сорта лимонов распространялись главным образом тремя способа­ми: путем обычной прививки, посредством аблактировки (т.е. сближением и соединением двух ветвей разных деревьев без отделения прививаемого побе­га от маточного растения, что было особенно удобно в условиях оранжерей и теплиц), а также применением окулировки на простых цитронных черен­ках, выращенных от косточек. Цитрон, как и померанец, были типичными оранжерейными растениями; но они дают не очень вкусные, горькие плоды и поэтому издавна использовались как подвои для цитрусовых (и не только лимонов, но и апельсинов).

Особенно популярны в домах знати были апельсины. В январе 1804 г. Марта Вильмонт, также жившая у кн. Е.Р. Дашковой, писала: "...сейчас в Москве на тысячах апельсиновых деревьев висят плоды. В разгар сильных морозов цветут розы..." Марта Вильмонт посещала дворец кн. Юсупова в Москве, где был так называемый "зеленый зал". В центре его — "ротон­да для увеселения гостей, окруженная апельсиновыми и лимонными деревья­ми огромной высоты".

 

Персики — зимой,
весной и летом

В оранжереях крепостные садовники выращивали персики самых разных сортов. В конце XVIII — начале XIX в. бытовали следующие сорта: белый ранний, ранний пурпуровый, кровавый, венерина грудь, некта­рин, малый миньон, французский миньон, белая магдалена, красная магдалена, ранний невингтон, белый альберж, монтоман, канцлер, адмирабль, рам-булльет, беллегара, португальский и др.

Персики сначала выращивались от косточек, сажаемых в парниках с легкой сухой землей на глубину около 16 см (4 вершка) и с таким же ин­тервалом друг от друга. Зимой парники тщательно укрывались войлоком, соломенными толстьми и т.п. Весною грунт пололи, изредка поливали. На вторую весну растения пересаживали в оранжереи в ящики с интервалом около метра. Землю обкладывали слоем соломы для сохранения влаги. В су­хое время полив был раз в неделю. В ящиках растения были два — три го­да. Потом их окончательно пересаживали в кадки. Персиковые деревья тре­бовали тщательного ухода, обрезки отпрысков и отраслей, удаления прямых сучьев и т.п.

В оранжереях для персиковых деревьев первоначально поддерживался прохладный режим с приоткрытыми (летом) окошками, чтобы стимулиро­вать не рост побегов, а только цветение. Полив в этот период был умерен­ным. При топке печей не допускалось ни малейшего дыма и угара. В период формирования плода в погожие дни деревья опрыскивали влагой. Самый от­ветственный период — когда плоды "идут в кость". В это время климат в оранжерее должен быть гораздо теплее. С середины марта садовники-смот­рители понемногу начинали проветривать, открывая верхние окончины. Но в апреле и вообще в период созревания плодов проветривания снова прекра­щали. Доступ воздуха был только через отдушины в потолке в самое жар­кое время. За деревьями был тщательный уход вплоть до удаления тряпка­ми зеленой плесени с горшков и земли.

Персики выращивали так, что они зрели практически не только весной и летом, а даже зимой. Марта Вильмонт в январе 1804 г., описывая обеды московской знати, замечает, что на них "...подаются всевозможные делика­тесы, плоды совместного труда природы и человека: свежий виноград, ана­насы, спаржа, персики, сливы etc..."

 

Груши, вишни,
сливы...

В кадках в оранжереях выращивали грушевые сливы... деревья зарубежных сортов. Количество этих сортов было поистине огромным (маркиза, луиза, амадота, сент-жерменова, неаполитанская, жаргонель, летний бенкретиен, колмарская, виндзорская, красный русселот, померанцевый мушкет, хийская, голландский бергамот и др.). Многие сорта имели, вероятно, чисто русское происхождение (большая луковица, розовая, благовонная, большая водяная, ивановская, виноградная, зеленая сахарная, мартыновская, скоро­спелка, мушкатная, красная мушкатная, малая мушкатная, большая бланко­вая, бланковая мушкатная, долгая бланковая, летний бергамот, осенний бер­гамот, поздний бергамот, померанцевая, королевина и др.).

Размножение их, так же как и персиков, производилось и черенковани­ем, и отводками, и прививками к дичкам, и окулировкой и т.п. Раннеспе­лые сорта давали в оранжереях плоды уже к июню — июлю, позднеспелые — к октябрю — ноябрю и даже к концу декабря. Некоторые сорта плодоносили зимой вплоть до ранней весны (до апреля). Грушевые деревья в оранжереях требовали "великого присмотра". Если деревья росли в грунте, то вниз клали известь и камни, чтобы не заглублялись корни.

В оранжереях росли и ранние сорта вишен и слив. Особенно разнооб­разны были сорта "иноземных слив (черная дамасская, орлеанская, мироболан, фиолетовый педигрон, белый педигрон, большая империальная, белая империальная, бринпольская и др.). Были и местные сорта (желтая скоро­спелая, абрикосовая, круглая красная, малая королевина, чернослив, золотая, вишенка и др.). Часть из них высаживалась в открытый грунт, обычно вдоль стены, смотрящей на восток или запад. Землю выбирали не слишком сырую. С пустоцветом боролись подкладыванием под корни сухой глины. Обрезку проводили очень осторожно.

Вишни ранних сортов выгоняли в оранжереях или в теплицах, помещая их в кадки или ящики с 5—6 дырами. На дно клали черепки. Стволы об­вивали сырым мохом. При цветении поддерживалась большая, чем обычно, температура. Под вишни брали песчаную землю и поддерживали сухой режим (в мокром грунте росли лишь кислые сорта).

 

"Московские"
ананасы

В оранжереях Москвы и Подмосковья выращивали не только виноград, но даже ананасы. Мно­го дельных наблюдений по агротехнике возделы­вания этой культуры высказывали А.Т. Болотов, ВА. Левшин и др.

Выращивание ананасов — "многотруднейшее и попечительней­шее хож­дение". Малейшая оплошность приводила к полной гибели всего дела. Тут не пренебрегали ни единой мелочью.

Для ананасов необходима была специальная ананасная теплица с парни­ком, так как одного "сухого пара" оказывалось недостаточно. Как обычно, в теплице строились 1—2 печи с дымоходами, обводящими все помещение и сам парник. Парник требовался "не низок, не высок, не слишком широк". В ящик накладывали либо свежайший конский навоз, либо кожевенную тол­чею. "Для согрева и выгонки ничто не способнее, как кора с кожевенных заводов", она дает весьма "ровное тепло". "Кора сия берется свежая, так как вынимается кожевниками из ям; надлежит ей быть не старее 3—4 не­дель". Иначе — уже не греет. Кора при засыпке в парник не должна была быть слишком мокрой, ибо тогда она быстро сгнивала. Иногда ее вынужде­ны были и подсушивать. Толщина слоя корья в ананасном парнике колеба­лась от 90 см до 108 см (от 3 футов до полусажени). Как и в других слу­чаях, парник внутри обносился кирпичной стенкой, а дно вымащивали камнем. Кора, если правильно заложена, т.е. рыхлым слоем, разогревалась за 2—3 недели (при холодах на неделю больше). По достижении нужной тем­пературы горшок с отраслью ананаса зарывают в корье. Причем в такой гряде нужная температура держится три месяца при условия регулярной топки печей и обогрева дымоходами теплицы.

Земля для горшков заготавливается год. Для молодых побегов — лег­кая, хотя и с малой долен песка, и не "слишком твердая". Для более взрос­лых растений — землю нужно "тяжелую, плотную и тучную" (берут ее обычно из-под дерна или со дна прудов). В землю добавляют треть перего­ревшего и "перебитого", т.е. размельченного коровьего навоза. Для моло­дых растений брали горшки небольшого размера, а для более крупных — побольше. Пересадка в новые горшки производилась не чаще двух раз в год (в конце апреля и в сентябре), иначе плод вырастал мелким.

Через три месяца корье в парнике обновляли, частью удаляя, а частью добавляя свежее, снова устанавливая горшки еще на 5—6 недель. Потом следовала пересадка в новый парник. При пересадках растения могли загни­вать, и за этим следили, удаляя гниль.

Ананас размножался лучше всего путем отщипывания части кроны ли­бо выше плода, либо ниже его. Считалось, что это дает в итоге наиболее крупные плоды. Листья должны быть короткими, мясистыми и тугими. Ранки от отщипывания будущих растений должны обязательно до посадки подсохнуть. Если поверх корья делали слой конского навоза (например, если нужно повысить температуру), то плоды становились мельче. Режим про­ветривания был очень жестким, так как излишнее тепло вредило растению. Проветривали обычно лишь после ненастья, когда скапливался "дурной воз­дух". Зимою постоянно следили, чтобы окончины были плотно закрыты. Плоды созревали к январю — февралю.

Ананасы выгоняли и в летних парниках, размером выше обычных.

Таков этот интереснейший опыт русских садовников, искусных умель­цев, достигавших простейшими средствами в суровейших климатических ус­ловиях поистине потрясающих результатов. Естественно, что за всем этим стоял и громаднейший труд сотен и тысяч крепостных крестьян.

Парники и витаминная
зелень

В теплицах и парниках выращивали не только экзотические плоды тропиков и субтропиков. Среднее дворянство, состоятельные горожане пользовались парниками для выращивания ранней зелени, в част­ности, для различных салатов. С февраля в парниках сеяли не только огур­цы, но и "месячную редьку" (или редис). Сеяли ее во влажную, глубоко пе­рекопанную землю. Зимой и ранней весной в парниках сеяли латук, кресс, рапунцель, сельдерей, портулак, спаржу. Сеяли и так называемые "трав­ные салаты" (эстрагон, иссоп, кервель, цикорий, мяту, мелиссу, шалфей, ду­шицу, руту, розмарин, пимпенель, горчицу и др.)

 

Арбузы и дыни
Нечерноземья

Сравнительно широко доступным было и выращивание в теплицах и парниках арбузов и дынь. Наиболее популярными и общепризнанными были следующие сорта дынь: бухарки сеточные, бухарки гранчатые, бухарки зеленотелые (скороспелые), дыни астраханские (белые или сахар­ные), дыни крымские, дыни молдавские, дыни "озимые" (отличавшиеся чрезвычайно долгой сохранностью — до января и дольше), "дыни, подоб­ные арбузам". В ходу были и зарубежные сорта (канталупы итальянские, оранжевые, флорентийские, голландские и т.п.).

Парники для дынь делали размером 2,5 м х 4 м (три с половиной ар­шина на два аршина). Глубина ямы для навоза была, видимо, обычной (ок. 70 см). Ее готовили с осени. Набивали яму навозом в зависимости от срока сева. Ранние сорта сеяли в теплицах в середине или конце февраля, а также в середине или конце марта. Что же касается апрельского и майского сева, то их производили уже в парниках. Поэтому навоз набивали с расче­том, чтобы он нагрелся к сроку сева. Поверх навоза иногда настилали слой сухой соломы, а потом — слой земли. Семена дынь мочили сутки и высаживали густо с интервалом 4 — 20 см (от 1 до 5 вершков) на глубину одного сантиметра. Семена прижимали пальцем и прикрывали землей. Через 4 — 5 дней появлялись ростки. А через 3 — 4 недели, когда ростки были в палец длиной, их рассаживали в новые ящики (в каждый ящик лишь по 3 — 4 корня), вынимая корни непременно вместе с землей и помещая в гото­вые ямки. При появлении третьего листика выламывали "сердечко", стиму­лируя рост плетей.

Для мартовских посевов все эти операции предназначены были и для парников. Под стеклами теплиц и парников растения находились примерно до 10 июня, т.е. до теплой поры (иногда это было и в мае). С парников в это время снимали оконницы, накрывая ими парники только ночью и в хо­лодные дни, а из теплиц растения высаживали в теплые грядки (садила). Готовя их примерно так же, как и под тыквы, рыли ямы глубиной и шири­ной в пол-аршина (ок. 31 см), наполняя их свежим конским навозом и плот­но утаптывая его, чтобы начал согреваться. Поверх делали земляную гряду. После первого жара высаживали ростки дынь. Садила с ростками дынь по­стоянно покрывали рогожами на жердочках, делая что-то вроде шалаша или палатки. Иногда растение покрывали горшком без дна, но на ночь закры­вали и горшок. Вокруг садил строили забор или ставили щиты, защищая растения от ветра (для дынь ветер очень опасен). Далее оставалось следить за ростом плетей. Полив был очень скупым. Воду, согретую солнцем, вече­ром лили не на корень, а возле него. Корень окучивали. Первую плеть за­щипывали после появления двух коленцев или трех — четырех листов, по­стоянно вырезая так называемые "водяные побеги". Практически обрыв и обрез делали каждые восемь дней. Когда на третьих плетях появлялись пло­ды, производился их отбор: слабые удаляли. При формировании уже не­больших дынек плети через 2 коленца после плода обрезали. При созрева­нии под дыни, как и под тыквы, клали черепки, плитки и т.п., поворачивая время от времени то одну, то другую сторону к солнцу. Поздние дыни, выращиваемые с самого начала в парниках, сразу же помещали по одному корешку под каждую оконницу в маленький бугорок земли. Землю для пар­ников готовили за год до использования. Лучшей землей считался состав из двух частей глины и одной части старого коровьего навоза. Тщательно пере­мешанная земля лежала на воздухе. Периодически ее перекапывали и очи­щали от сорняков. Полив здесь в начале был очень умеренным (2—3 раза в неделю). С ростом растения наращивали и бугорок. Через 5 недель плети уже занимают весь ящик парника. Тогда с внешней стороны парника копали ровик рядом со стенами ящика глубиною в один аршин (70 см), а шириною в аршин с четвертью (ок. 90 см). Его набивали свежим конским навозом для подогрева грунта. Ящик поднимали, подставляя под него камни, и дава­ли таким образом плетям возможность беспрепятственного роста. Первые плети защипывали у первого коленца, вторые — у второго—третьего коленца, а тре­тьи — с плодами защипывали через три коленца от плода. Так же как и в садилах, оставляли лишь лучшие плоды. Каждую ночь, а в непогоду и днем пар­ник накрывали оконницами, а часть плетей — рогожами.

Выращивание в парниках и теплицах арбузов следовало практически тем же канонам агрикультуры. Лучшими сортами арбузов были: темно-зеленые персидские (до пуда весом), гладкие зеленые астраханские арбузы (также пудовые), моздокские скороспелые арбузы, кизлярские арбузы, "мармированные" исфаганские арбузы, гладкие, продолговатые с белой кожей цари­цынские арбузы, доходившие весом до 30 фунтов (12 кг), "италианские" ар­бузы (как правило, некрупные) и некрупные померанцевые арбузы желтого, а иногда беловатого цвета.

Сеяли их в теплицах в горшки или ящики в феврале. Семена мочили че­тыре дня. При длине плетей в 20 сантиметров пересаживали в парник (по одному растению в каждый парник).

 

Завершая данный очерк, следует подчеркнуть, что автор его не пресле­довал цель доказать сколько-нибудь значительный размах российского тор­гового огородничества и садоводства. Разумеется, в XVIII в. эта отрасль экономики еще делала внушительные, но первые шаги в этом направлении. И должно быть совершенно понятным, что российское мещанство в очень большой степени было на продовольственном самообеспечении, обращаясь к рынку лишь за продуктами животноводства и полеводства. Задача этого очерка в другом. И это, прежде всего, показ динамичности в развитии этой отрасли экономики, в накоплении опыта и поисках того или иного более со­вершенного приема агрикультуры, в том подчас феноменальном мастерстве, которого, в частности, достигли потомственные профессионалы-огородники (ведь ростовцы, как уже отмечалось, определяли качество огородной почвы по запаху!). Носители этой агрикультуры, этого мастерства — все те же русские люди, предки которых еще недавно скородили сохой бесплодную почву российского Нечерноземья. Кажется невероятным, но факт остается фактом, что русское огородничество горожан даже в суровых природных ус­ловиях России составляло яркий контраст по сравнению с земледелием и животноводством крестьян, а ведь все дело в том, что статус посадского че­ловека, горожанина при всей тяжести посадских и казенных натуральных служб не закрывал пути для резкой интенсификации огородного промысла. У горожанина было на это время! У русского крестьянина такой возможно­сти и такого времени не было.

 


назад  содержание  вперёд

Hosted by uCoz