будетъ сбытъ за гроши и за стаканъ водки и поступитъ во владѣнiе какой нибудь жадной акулы, пронюхивающей, гдѣ можно обдѣлать выгодное дѣльце. При десяти тысячахъ чернокожихъ, работающихъ ежедневно подъ надзоромъ одного надсмотрщика на каждый десятокъ, — шансы для воровства неограниченны. Единственный чернокожiй, которому можно довѣрять, это туземецъ, только что прибывшiй изъ краала, изъ-за тысячи миль, гдѣ онъ еще не зналъ влiянiя бѣлаго человѣка. Тотъ не станетъ воровать. Но дыханiе бѣлаго человѣка своего рода нравственный самумъ — онъ сейчасъ же отравляетъ честность чернокожаго. Туземецъ является на прiиски голый, только ради куртки или «муша». Постепенно онъ одѣвается, также постепенно развращается и наконецъ совсѣмъ «цивилизуется». Къ тому же воровство дѣло не мудреное въ копи. Вотъ напр. негръ, прозванный «Ведромъ», былъ пойманъ на мѣстѣ преступленiя, потому что сталъ неостороженъ и безпеченъ, вѣроятно вслѣдствiе долгой безнаказанности. Хозяинъ самъ наблюдалъ за своими «парнями» — boys (терминъ, употребляемый обыкновенно по отношенiю къ чернымъ рудокопамъ), вдругъ крупный брилiантъ упалъ съ той стѣны, которую скалывалъ «Ведро». «Ведро» живо наступилъ на него ногой и держалъ его такимъ образомъ съ часъ времени, потомъ какъ будто нечаянно поднялъ ногу, чтобы почесать ее, а на самомъ дѣлѣ, чтобы препроводить камень куда нибудь въ надежное мѣсто. Замѣтивъ, однако, что за нимъ наблюдаютъ, онъ покуда оставилъ свое намѣренiе. Хозяину между тѣмъ захотѣлось наконецъ посмотрѣть на свой брилiантъ, и онъ приказалъ «Ведру» копать въ другомъ мѣсте; но негръ не хотѣлъ двинуться съ мѣста. Потерявъ терпѣнiе, хозяинъ оттолкнулъ его въ сторону и нашелъ брилiантъ, при чемъ «Ведро»