Среди довольно рѣдкаго лѣса были нагромождены большiя кучи камней. Мы имѣли предъ собою одну изъ обширнѣйшихъ разработокъ на цвѣтные камни, которыя извѣстны подъ именемъ изумрудныхъ копей.
     «— Богатенная была эта копь», заговорилъ старикъ, покачивая съ сожалѣнiемъ сѣдою головою, «многихъ она кормила да поила, а кого и въ тюрьму свела. Много тутъ еще добра сокрыто; все пошло бы въ казну царскую, коли-бъ нечистый не попуталъ.
     «— Причемъ же тутъ нечистый!? Что, развѣ взять не далъ? обратился я къ дѣдкѣ, вспомнивъ разсказы о кладахъ, исчезающихъ отъ людского приключенiя.
     «— Нѣтъ, взять-то взяли, да грѣха много вышло. Работа на копяхъ шла бойко, что ни день, то и новые добывались самоцвѣты, все баскiе (красивые), дороже золота; мать-земля словно всѣхъ обогатить хотѣла. Вѣстимо дѣло, что все это шло въ Питеръ, въ казну, земля-то вѣдь казенная. Ну и намъ-то было не худо, и водкой поили, и награды давали. Къ тому же и мелочь разную изъ цвѣтныхъ камней намъ дозволено было съ отбросовъ собирать; продавали ихъ на сторону: глядишь рубликъ, другой и провертывался. Все бы ничего, да управитель-то нашъ былъ завидущъ. Завидно стало ему, что все это богатство изъ-подъ рукъ да въ Питеръ уходитъ; все вѣдь черезъ него посылалось. Ну и надумалъ онъ тутъ, оказiя одно слово! Сталъ онъ утаивать самоцвѣты, что подороже были, да замѣсто ихъ другiе побѣднѣе посылать. А самъ отписку дѣлалъ, жалился, что нонѣ каменья хуже пошли. Долго ли мало ли такъ тянулись, про то мы не знаемъ, только о всемъ этомъ въ Питерѣ провѣдали. Народилась о ту пору бѣда, а все вѣдь черезъ бабу; видно Богу такъ угодно было. Навернулся тому самому управителю человѣкъ