вѣстимо что тамъ. «Не успѣлъ еще съ краю спуститься, баетъ Пахомычъ, глядь внизу-то они, варначье; словно въ дому робятъ. Я какъ гаркнулъ на нихъ: такiе, сякiе... а бабенка съ мѣшкомъ, какъ бѣлка, вонъ изъ ямы, а мужикъ за ней, еле поспѣваетъ». Не стерпѣлъ Пахомычъ, да изъ ружья зарядъ утиной дробью ему въ задъ и выпустилъ; захромалъ мужикъ, ругаться сталъ, а все же уползъ. Вотъ они дѣла-то какiя бываютъ!
     «— Что-жъ мужикъ на него жаловался? Вѣдь Пахомычъ могъ его убить! перебили мы.
     «— Кому пойдетъ жалиться! Самъ дуракъ, коли идетъ воровать, да не умѣетъ. На смерть его казакъ не положитъ; развѣ утиною дробью пройметъ варнака. А такъ немного въ науку пойдетъ. Теперь мужикъ оправился совсѣмъ, да только въ деревнѣ ему проходу не даютъ, все «рѣшетникомъ» зовутъ.
     «Слушая разсказы старика, мы миновали полуразвалившiяся зданiя, гдѣ прежде помѣщалась контора, жилъ смотритель и рабочiе, и выйдя наконецъ къ новой копи, мы спустились къ мѣсту работъ. Копь имѣла видъ длинной канавы, саженъ десять съ неправильными очертанiями. Здѣсь тотчасъ же подъ растительнымъ слоемъ; снятымъ на значительномъ пространствѣ, обнажались сланцы, на поверхности которыхъ виднѣлись разнообразныя впадины и углубленiя. Человѣкъ двадцать копошилось въ ямѣ, которая была еще не глубока. Одни изъ нихъ откалывали при помощи кайлы и лома синеватую породу — слюдистый сланецъ, содержащiй въ себѣ цвѣтные камни. Другiе рабочiе ее перевозятъ, а третьи очищаютъ. Эта порода, особенно только что отбитая, богатая влагой, довольно легко раскрашивается даже при помощи рукъ, вслѣдствiе чего, при нѣкоторой осторожности, легко извлекать изъ нея,